В голове проносились самые дерзкие планы, как подшутить над этим вампиром.
— Тысяча восемьсот или тысяча девятьсот, — наконец прозвучал его ответ. — Я потерял счёт своим годам где‑то после полутора тысяч лет.
Я замерла посреди тротуара, оглушённая.
Губы беспомощно шевелились, словно у рыбы, выброшенной на берег.
Мысли разлетелись вдребезги, как хрупкий фарфор, разбитый о камень.
Мозг отказывался обрабатывать эту немыслимую информацию.
Как, скажите на милость, можно шутить о возрасте в две тысячи лет?
— Рита, ты в порядке?
Дима пощёлкал пальцами перед моим лицом, пытаясь привлечь внимание.
«Интересно, сколько же лет Алихану, Валентину и Власу? — промелькнула у меня мысль. — Чёрт возьми, эти шоковые сюрпризы когда‑нибудь закончатся?»
— Конечно, я в порядке, — ответила я с сарказмом, всё ещё не придя в себя. — Что может выбить меня из колеи? Подумаешь, две тысячи лет!
— Тысяча восемьсот, — поправил меня Дима, усмехаясь.
— Откуда ты родом? — спросила я, будто предыдущего потрясения было недостаточно.
— Я родился в Риме, в семье консула, — ответил он бархатистым голосом.
— И Цезаря видел?
Не удержалась я от банального вопроса, который сам сорвался с губ.
— Увы, нет, — в его голосе промелькнула тень мимолётной грусти. — Он покинул этот мир ещё до моего рождения.
— Как ты стал вампиром? Кто обратил тебя? — резко сменила я тему, решив перейти к главному вопросу.
Мы уже отошли достаточно далеко от людей и стояли на берегу реки.
Я взяла Диму за руку, он сжал мою в ответ.
В его глазах промелькнула вспышка гнева, которая тут же исчезла.
Он молчал.
Я тоже не нарушала тишину, терпеливо ожидая, когда он заговорит.
Прошло минут десять, прежде чем он произнёс:
— Это не очень красивая история. Ненавижу даже вспоминать об этом, — пробормотал Дима, пытаясь увильнуть от разговора.
— Так не годится, — твёрдо отрезала я, решительно глядя ему в глаза. — Не отстану от тебя, пока не расскажешь, — пригрозила, сжимая его руку чуть сильнее.
Дима вздохнул.
— Ладно, — прохрипел он. — Если тебе так хочется знать, я расскажу.
Он снова замолчал, собираясь с мыслями.
Я терпеливо ждала.
В груди нарастало тревожное предчувствие, будто сама земля под ногами дрогнула, предупреждая о чём‑то. Воздух вокруг сгустился, наполнившись мрачным напряжением.
— Это случилось в день, когда на арене устраивали зрелища, — начал Дима. — Навмахия. Редчайший и очень увлекательный вид развлечений, существовавший в Риме.
— Навмахия? Что это? — спросила я с любопытством.
— Это самое масштабное и кровавое морское сражение, которое только можно себе представить, — пояснил он. — Так древние римляне называли имитацию морского боя с участием гладиаторов. Колизей затапливали водой, превращая его в огромное озеро. На глубине нескольких метров запускали флотилии судов, экипажи которых сражались не на жизнь, а на смерть, услаждая взор безумной толпы. Как раз в тот день я увидел её впервые…
Его голос стал тише, а взгляд устремился куда‑то вдаль, сквозь века. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок: за этими словами скрывалась история, способная изменить всё, что я знала о нём.
— На трибуне, — продолжил он после минутного молчания, — в привилегированных местах расположилась наша компания, такие же, как и я, бездельники, чьи отцы занимали высокие посты. Прожигатели жизни, балласт общества, умеющие лишь транжирить родительские капиталы… Мне к тому времени уже перевалило за тридцать.
Мой взгляд случайно упал на неё. Она сидела неподалёку и смотрела прямо на меня. Заметив, что я её заметил, она кокетливо захлопала ресницами и послала мне многозначительный взгляд, недвусмысленно намекая на своё внимание. Красота её была бесспорной, и я это отчётливо осознавал, но она не вызвала во мне ни малейшего интереса. Совершенно не в моём вкусе. С нарочитым равнодушием я отвернулся.
Именно в этот момент совершил роковую ошибку.
Вечером на приёме она возникла вновь, словно призрак, неотступно следовала за мной тенью. Пару раз пыталась завязать разговор, но я неизменно ускользал. Никогда прежде я не встречал столь навязчивой особы. Это вызывало во мне глухое, нарастающее раздражение.
Веселье бурлило вокруг. Гости смеялись, звучала музыка, вино лилось рекой.
Кубок за кубком и мир начал предательски кружиться перед глазами. Выбравшись на свежий воздух, я, спотыкаясь, направился в сад. Прислонился к шершавой коре старого дерева, жадно ловя ночную прохладу, пытаясь прийти в себя.