Почувствовала, как меня наполняет сила, как организм оживает, как кровь мчится по венам. Стараясь обуздать зверя, все еще рвущегося наружу, подошла к ним. Через минуту справилась со своими инстинктами.
Не торопясь, черепашьим шагом пошли по лесу.
— Сколько я спала? — нарушила тишину.
— Сто шестьдесят лет, четыре месяца и двенадцать дней. — ответил Алихан.
— Так долго? — я удивленно посмотрела на Валентина, надеясь, что Алихан шутит, но он подтвердил его слова.
— Если бы кто-то не прятался так хорошо... Было бы не так долго. — усмехнулся красавчик-вампир.
— ?!
— Мы тебя искали сто тридцать два года. — пояснил Валентин. — И ещё двадцать восемь лет у нас ушло на то, чтобы добыть голубую кровь.
Я ошарашенно смотрела на них. Ну ни фига себе.
— Откуда ты узнала, что можно погрузиться в сон? — задал вопрос Алихан, и глаза его сверкнули злостью.
— Дима рассказал. — сдала я папочку не раздумывая, уверенная, что они ему ничего не сделают.
— А то, насколько сложно пробудиться, он тоже поведал? — ехидство прозвучало в голосе Валентина.
— Не-е-т. — растерянно протянула, заморгав зенками. — Простите, что доставила столько хлопот, — я внезапно осознала всю глубину их усилий.
— Пустяки, — отмахнулся Алихан.
— Ничего не пустяки. — встрепенулся Валентин. — Если тебе не нужна благодарность, дело твое, а я хочу послушать, как эта дерзкая девчонка будет извиняться. Это же надо, заставила дряхлых стариков носиться по всему миру в поисках. Знаешь, как у меня сморщилась кожа от ледяной воды?
Вскинув взгляд, усмехнулась.
— Дряхлые старики?!
Хоть я сама их так называла про себя иногда, но выглядели они лет на двадцать семь, максимум тридцать.
Но в любом случае, Валентин был прав. Я поступила безответственно, не подумав о последствиях. Могла бы догадаться, что они не бросят меня в беде.
— Мне очень жаль, — начала я, стараясь говорить как можно искреннее. — Я действительно не знала, что это так сложно. Я думала, это как… как долгий сон в отпуске. Когда захочу, тогда и проснусь.
Алихан хмыкнул, но промолчал. Валентин, казалось, ждал продолжения.
— Я понимаю, что мои извинения не вернут вам потраченное время и силы, — продолжила я. — Но я готова сделать всё, что в моих силах, чтобы загладить свою вину. Что я могу сделать?
Валентин задумался, потирая подбородок.
Алихан наблюдал за ним с каким-то непонятным выражением лица.
Наконец, Валентин произнес:
— У нас найдется для тебя задание, но об этом позже. Скажи, что ты чувствуешь, вспоминая прошлое? Понимаю, это болезненный вопрос. По-другому никак. Нам нужно знать, не будет ли рецидива. Отвечай честно.
— Я, — начала говорить и замолчала, уйдя в себя.
Валентин не торопил.
Вспоминая прошлое, закрыла глаза.
Лёша, мой муж, погибший такой страшной смертью. Я сама, проведшая в глубокой яме несколько часов (которая должна была стать моей могилой), чуть не сошла с ума от ужаса. Если бы не сила предвидения мамы... Только вот почему она обратила меня, так и не сказала, а сама я не помнила.
Я продолжала поднимать со дна души жуткие картины.
Как, охваченная ненавистью и движимая жаждой мести, вершила самосуд.
Боль, что разрывала на части так, что не было сил вынести её.
Желание умереть, скрыться, чтобы больше ничего не чувствовать, и забвение...
Я вынырнула из воспоминаний.
Боль никуда не исчезла, но изменилась тональность. Больше она не сбивала меня с ног, не погружала в отчаяние настолько сильное, что было не выбраться. Я смирилась с потерей, приняла её и готова была двигаться дальше.
— Всё хорошо, я справлюсь, — просто ответила я, грустно улыбнувшись.
Вернулись в замок, когда рассвело. Мама ждала нас во дворе, меряя шагами территорию.
— Мам, ты чего здесь? — обратилась к ней, подбегая.
Она обняла меня, прижав к себе.
— Наконец-то вернулись. — только и сказала.
Алихан и Валентин ушли, оставив нас наедине. Так мы простояли долгое время.
— Чего как статуи застыли посреди двора? — Услышала голос Вани.
Он вышел из дверей, жуя бутер и почесывая бок. Узнаю любимого волка.
— Хочется нам. — буркнула в ответ. — Мама, а где Кира? — спохватилась я, поняв, что ещё не видела его.
— Васька, ты чего с дуба рухнула, люди столько не живут. — Иван покрутил у виска, но на лице у него отразилась боль.
— Он умер? — я недоверчиво посмотрела на маму. — Мам, Кира что, правда, умер?
— Да, милая, уже давно.