Пока Иисус был поглощен своей игрушкой, я решила полюбоваться видом из окна.
Небо было усыпано белоснежными облаками, плывущими неспешно. Окна здесь, конечно, не открывались. Воздух был настолько разрежен, что это было бы самоубийством.
Внезапно тишину пронзил нарастающий рёв, и прямо перед моим взором пронёсся самолёт… Прозрачный?!
Мои глаза, кажется, готовы были выскочить из орбит.
Сквозь корпус самолёта я видела людей, как на ладони. Кто-то корчился от страха, его лицо исказилось в гримасе ужаса. Другие же, совершенно невозмутимые, спокойно ели, будто просто ехали в машине по обычной дороге. А кто-то и вовсе уткнулся в телефон, полностью отрешённый от происходящего.
И вот это называется достижение?
Смертные совсем рехнулись, пронеслось в голове.
Услышав шум открывающей двери, обернулась. Алихан вернулся. Увидев моё выражение лица, подскочил ко мне.
— Что такое?
— Самолёт... — замолчала.
— Что самолёт?
— Самолёт тут прозрачный пролетел, — наконец выдавила из себя всё ещё в шоке.
— А, это, — рассмеялся Алихан. — Людишки так развлекаются, — добавил он всё ещё посмеиваясь.
— Надеюсь, ты купил билеты не на такой? — спросила у него.
Мне, конечно, не было страшно, но садиться на такое безумие я не горела желанием.
— Нет, конечно. Я арендовал обычный частный самолёт. Полетим только мы.
Семь с половиной часов спустя шасси коснулись земли Каракаса.
Я впилась взглядом в иллюминатор, ловя первые россыпи приближающихся огней. Хотя время перевалило за полночь, аэропорт гудел жизнью. Пройдя утомительные формальности, мы поймали такси и вскоре подъехали к отелю.
На этот раз нас ждало скромное трёхэтажное здание.
— Что-то совсем не помпезно, — съязвила я, повернувшись к Алихану.
— Люблю средневековую скромность, — усмехнулся он в ответ.
Я лишь фыркнула.
Заселение прошло быстро. Иисус сладко спал, а мы вполголоса переговаривались, стараясь не разбудить его.
— Что дальше?
— Завтра арендуем машину и двинемся вглубь джунглей, — ответил Алихан.
Я украдкой взглянула на спящего ребёнка. Мне было жаль расставаться с ним. Может, не нужно возвращать? Промелькнула шальная мысль, но я тут же отогнала её прочь. Иисус должен расти рядом с мамой. Он и так пострадал из-за меня.
— Как мы вообще собираемся найти родителей Иисуса? — спросила я.
— Не переживай, это совсем не сложно будет.
Алихан подошел так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Легким, почти невесомым движением он убрал выбившийся локон за мое ухо, и это прикосновение, словно искра, пробежало по всему телу, лишая воли. Я судорожно вздохнула и сделала шаг назад. Он последовал за мной, сокращая расстояние, и вот мы снова стоим лицом к лицу, пленники притяжения, которое невозможно отрицать.
— Василиса, — прошептал он, голос звучал хрипло и взволнованно. Протянул руку, обхватив мою талию. — Я не могу больше скрывать свои чувства. Ты стала мне дорога, я и сам не заметил, как полюбил тебя.
Я смотрела в его темные, бархатные глаза, полные смятения и надежды.
Я знала его историю, как он стал вампиром, знала от Димы.
Слышала уверенность в голосе папочки, что Алихан больше не способен на любовь.
И вот он стоит передо мной, признающийся в чувствах, которые, казалось, навеки похоронены.
Внутри все словно замерло в ожидании, на смену которому хлынули воспоминания. Ещё до того, как я погрузилась в сон, меня привлекал Алихан, я гнала эти чувства прочь, считая, что предаю память Леши.
Встряхнула головой, прогоняя грустные картины, и прямо посмотрела на мужчину, стоявшего передо мной.
В следующее мгновение он притянул меня к себе, и его губы накрыли мои в требовательном, жадном поцелуе. Сначала был властный напор, словно он боялся, что я ускользну, а затем нежность, такая долгожданная и обжигающая.
Тихий стон вырвался из моей груди, когда губы приоткрылись в ответ, приглашая его глубже. Вампир не замедлил воспользоваться этим, его язык проник внутрь, обещая блаженство, от которого кружилась голова.
Тело ответило на ласку без малейшего сопротивления. Я растворилась в этом поцелуе, позабыв обо всем на свете. В памяти всплывали обрывки воспоминаний, смешиваясь с настоящим: Леша, такой далекий и близкий одновременно, и Алихан, здесь и сейчас, обжигающий своей страстью. Но сейчас его горячие губы, сильные руки, держащие меня в плену, были единственной реальностью. И я сдавалась ей без остатка, тонула в волнах чувств, которые захлестывали с головой.