Вдруг в тишине я услышал едва уловимый шорох.
Обернувшись, разглядел в полумраке расплывчатый силуэт.
— Кто ты? — пробормотал я заплетающимся языком. Присмотревшись, узнал эту беспардонную девицу. — Чего тебе нужно? — грубо выплюнул я.
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — её голос, несмотря на едва уловимые визгливые нотки, звучал как завораживающая, гипнотическая мелодия. — Кто ты такой, чтобы позволять себе игнорировать меня?
Я не удостоил её ответом, лишь презрительно расхохотался ей в лицо и, покачнувшись, направился обратно к дому, откуда доносились звуки музыки и пьяного разгула.
Неожиданно ледяная рука резко развернула меня и сжала шею, лишая кислорода.
Пьяная пелена мгновенно спала, и я с ужасом уставился на эту, казалось бы, хрупкую девушку.
Она отшвырнула меня с такой силой, что я отлетел на несколько метров и больно ударился спиной о дерево.
Прежде чем я успел подняться, она, словно тень, нависла надо мной, вновь схватив за горло.
Её лицо приблизилось к моему настолько близко, что я почувствовал ледяное дыхание.
В ушах прозвучал леденящий душу шёпот:
— Ты заплатишь за своё пренебрежение.
От этих слов внутри всё оборвалось, в сердце поселился животный страх.
«Кто она, чёрт возьми?» — пронеслось в голове.
В её глазах читалась нечеловеческая злоба, от которой по венам пробежал леденящий ужас.
Зловещая улыбка пугала ещё больше.
И тут я заметил два острых клыка, торчащих из-под верхней губы.
Я попытался вырваться, но хватка была стальной.
Тиски сжимали мою гортань.
В голове запульсировала лишь одна мысль:
«Это конец…»
Холод её пальцев проникал глубже, чем просто под кожу, он будто добрался до самой души, высасывая остатки смелости.
Я замер, парализованный страхом, а она медленно наклонилась ещё ближе, и в её взгляде сверкнуло что-то первобытное, демоническое.
Сила, что была в ней, внушала ужас.
— Теперь ты понимаешь? — спросила она тихо. — Ты что, правда думал, что можешь играть по своим правилам? Правила здесь устанавливаю я.
В ее голосе вспыхнула такая злобная ярость, что я приготовился к худшему.
Но внезапно её взгляд смягчился, злоба сменилась печалью, даже раскаянием.
Она отпустила меня, отступив на шаг.
Я судорожно глотнул воздух, хватаясь за горло.
— Прости, — прошептала она, и голос её звучал теперь нежнее, будто у ангела. — Я не хотела… Так получилось.
Я молча смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее.
Кто она, эта женщина, способная так быстро менять личины?
Чего ей на самом деле нужно?
В её глазах искренность или это очередная маска?
Она стремительно развернулась и, растворившись в темноте сада, исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив меня наедине испуганного и с тысячей вопросов.
Вернувшись домой, я никому не рассказал об этом. Заперся в своей комнате и до первых лучей солнца не мог уснуть, терзаемый вихрем мыслей. В голове крутились её слова, ледяной взгляд, сила, с которой она держала меня.
Я вспоминал детали.
Как дрожали её пальцы перед тем, как она меня схватила.
Как в миг ярости её лицо исказилось чем-то нечеловеческим…
Лишь на рассвете меня сморил беспокойный сон, полный смутных образов: то она снова нависала надо мной, то я бежал по тёмному саду, а она преследовала меня бесшумной тенью.
Кошмар крепко держал меня в своих цепких объятиях.
Проснулся я только к полудню.
Яркий дневной свет немного развеял ночную жуть.
«Может, всё это мне померещилось? — промелькнуло в голове. — Пожалуй, стоит умерить свою страсть к вину, а то ведь и чёрт привидится».
Однако, несмотря на попытки отмахнуться от ночного происшествия, тревога не отпускала. Весь день меня преследовало ощущение чьего-то взгляда — будто кто-то невидимый наблюдал за мной из-за деревьев. Любой шорох заставлял вздрагивать. Я пытался отвлечься домашними делами, но мысли то и дело возвращались к странной встрече.
Решив, что одиночество лишь усугубляет моё состояние, вечером я отправился к другу. Компашка уже была в сборе. Знакомые лица, громкие разговоры, смех. Я надеялся забыться среди них, но даже выпитое вино не принесло облегчения. В каждом шорохе, в каждом случайном взгляде мне мерещилось что-то зловещее.
В конце концов, не выдержав напряжения, я рассказал о своих страхах лучшему другу.
Он внимательно выслушал меня, нахмурил брови, задумчиво покрутил бокал в руках.
— Тебе стоит обратиться к жрецу, — наконец произнёс он. — Или, может, к тому старцу, что живёт за городом. Говорят, он разбирается в таких делах.