Но так быстро улыбка с лица у меня не спадала. Герман Кондратьевич глядел на меня со стороны своих ворот и махал рукой, многозначительно, но точно не добро, улыбаясь. Я ускорилась и догнала Юру. Он держал бабушку под руку и нёс пакет с продуктами.
- Деточка, ваш муж такой приятный человек, - тихим и спокойным голосом сказала старушка, - вежливый и добрый. Цени его.
- Да он не мой муж, -пыталась отмахнуться я, - он…
- Я ещё пока парень! – гордо заявил Юра, отчего я ему чуть не дала подзатыльник.
Как позже выяснилось, бабушку звали Акулина Семёновна. Жила она в домишке около холма, того, где раньше был дом (сейчас от него остались развалины) Марфы Ивановны. Они были подругами и когда-то обе вели большое хозяйство.
- Знаете, были времена, и деревня цвела. Осиновка – райское место. Такой животный мир, а леса какие, ой… - вздыхала Акулина Семёновна, наливая нам чай с ватрушками.
- Что потом произошло?
- Люди злые пришли. И целители закрылись от нас, ой-ой, - всё охала рассказчица.
Юра посмотрел на меня, как бы говоря взглядом: «Она нам ничего полезного не скажет», но я махнула рукой. «Подожди».
- А вот вы говорите, что они закрылись. Но кто-то же сейчас может с ними связь держать?
Акулина Семёновна замерла с кружкой в руках. Кажется, я затронула запретную тему.
- Марфа умела. А после неё никого не осталось.
Старушка была уж очень гостеприимной, и отпускать нас не хотела. Я обещала, что через пару дней придём ещё.
Открывая калитку, я заметила на крыльце дома кикимору. Она болтала ножками и смотрела в сторону леса. Увидев нас, хозяйка дома мигом рванула за дверь и спряталась за лавку. Юра протянул ей руку, зазывая за собой.
- Не бойся. Я принёс тебе то, что обещал.
Кикимора медленно выглянула из-за ножки лавки и потянула тоненькую ручку навстречу подарку. На столе уже лежал свёрток бумаги, заботливо перевязанный атласной лентой. Мой друг обменял его на несколько мотков пряжи, отчего существо счастливо ускакало за печь. Теперь мы имели всё для осуществления своего плана.
5
За два дня, прошедших со скоростью летящей стрекозы, ничего не изменилось в наших планах. Юра всё так же занимался планированием маршрута через портал и изучал всякую литературу. Я собирала походные рюкзаки и компактно укладывала палатку, готовила еду в дорогу. А ещё показывалась в деревне, чтобы люди ничего не заподозрили (а здесь они очень любопытные). Сегодня была у Акулины Семёновны. Решила ей поведать о наших планах.
- Мы хотим пройти через портал.
- Дело-то серьёзное, - тяжко проговорила она, - никогда мы не были уверены в тех, кто туда уходил, что они вернутся. Может оставались, потому что там лучше, а может и гибли. Кто знает… Будь осторожна, деточка.
Герман не хватился своего плана, хоть и прошло уже несколько дней. Либо у него есть копия, либо ещё не заметил пропажи, но в это я не верю. Мы поставили за ним наблюдение.
За дом я абсолютно не переживала: без меня он прекрасно обходился и сейчас обойдётся в случае чего. В идеале бы вернуться… Но старушка подметила правильно: вдруг нам там ну очень сильно понравится.
Интересно, какой он – это отдалённый мир племени Чаж? А как они сами выглядят – люди или оборотни? Я надеюсь найти свою сестру. Моя самая важная миссия. Со временем и чередой безумств я стала забывать про истинную цель своего визита в Осиновку. Навалилось, ничего не скажешь. Уже завтра мы направимся к порталу и изменить будет ничего нельзя.
На завтрак я изготовила яичницу. Юра обрадовался своему любимому блюду и похвалил мою готовку. Вещи стояли у входа. Мы попрощались с домом на неопределённый срок.
Идя по лесу, тяжёлую табличку мы волокли по очереди. Где-то в середине пути к нам подключился Митрофан, который должен был что-то передать через нас. Он достал из кармана огромный блестящий ключ, по всей видимости сделанный из драгоценного камня.
- Он такой большой, но практически невесомый, - сказала я, покрутив его в своих руках, - из чего он сделан?
- Воздушный камень. Его добывают на облаках. Этот ключ – важная для них вещь.
- Как он оказался у тебя?
- Я его украл. Очень давно, - он опустил голову, - ключ нужен был мне для одного ритуала, но после я не смог его вернуть. Они держат на меня зло, впрочем, я понимаю.