Вчетвером мы загрузились в машину, забив багажник тяжёлыми сумками. Мы собирались уехать на неделю-полторы. Я молча устроилась у окна, и машина тронулась с места. По пути родители заезжали в магазин и на заправку, но я всё так же недвижно сидела, прижавшись лицом к стеклу. Давно знакомые места пролетали перед глазами, как птицы, но становилось тревожно. Отчего же? Точно не разобралась. Сон подкрался ко мне быстрее, чем я думала.
Я стою посреди дороги из светлого камня, ведущей в пустоту. Вокруг ничего, поднимаю взгляд на небо – розово-оранжевые облачка безмятежно плывут к началу дороги за горизонт. Руку обдаёт ударом откуда-то изнутри, и тут я замечаю, что сжимаю кулон с розовым кристаллом.
- Аэлита.
Голос, обдающий пространство. Только непонятно, откуда он.
- Кто здесь?
- Аэлита.
За спиной возникает фигура старца в белом одеянии. Он проникновенно смотрит в душу, и мне кажется, что я его когда-то видела.
- Мы с вами раньше встречались?
- С тобой нет, а с ней встречались, - говорит он, указывая пальцем в зеркало с моим отражением. Здесь я выгляжу уставшей, в лохмотьях, с окровавленной губой и грязным лицом.
- Кто вы? И почему я тут такая? – спросила я, но он всё молчал, не торопясь отвечать.
- Мне нельзя говорить, Аэлита. Я рад, что сестра с тобой.
Я не успела задать ему больше вопросов, туман рассеялся, а Васька трясла меня за олимпийку.
- Эля! – раздражённо сказала она.
- А?
- Встаём! Приехали.
Василиса выпрыгнула из машины, яро махая кому-то обеими руками. Мама обеспокоенно смотрела на меня с переднего сидения.
- Меня не укачало, просто уснула.
В такую жару меня мог и солнечный удар хватить, но, видимо, обошлось. Родители заносили сумки в дом, я огляделась. Спокойно, безветренно. Над лесом было безоблачное небо, в котором кружила одинокая хищная птица. Я прошла в огород и посмотрела на ту самую берёзу. Ямок больше нет. Радует.
После того, как разложила вещи в спальне, вся семья села за стол. Папа увлечённо рассказывал о командировке на юге, вручив нам по сувениру. Покрутив в руках магнитик «Я люблю Сочи» и кружку, я принялась за салаты.
- Там сейчас очень красиво. Скоро начнут цвести лотосы, жаль не успел увидеть. Я был на подсолнечных полях, нам проводили экскурсию.
Солнце спешно уходило за горизонт, а мы всё так же сидели на веранде, папа жарил шашлык, а Васька играла на укулеле.
- Слушай, - я вспомнила, - а ты кому махала, когда мы приехали?
- Как кому? – непонимающе спросила она. – Ане. Они вчера приехали. Тоже будут Купалу отмечать.
Аня – соседка. С Василисой дружат с детства, но она мне, если честно, не очень нравилась. У неё был ещё брат моего возраста, однако в какой-то момент наши характеры не сошлись.
- Андрей по тебе до сих пор сохнет.
Я закатила глаза.
- Да пусть хоть засохнет! – я сделала акцент на первом слоге.
Тем временем родители обсуждали организацию праздника. Для нас это было важно – каждый год Осиновка объединяет людей и не только из этого села. Многие городские едут отмечать Ивана Купалу к лесной речке Ладе. У нас же собирается несколько семей: Пеньковы из соседней деревни, у них две семьи, Майеры – Герман, Матвей с женой и дочкой Агатой и «жаль, что вспомнили» Мушковы Аня с родителями и братом, больше из-за желания Васи. В этом году присоединятся новые соседи, вот только кто они?
- Мне рассказали, что наши новые осиновцы купили домик у бабы Клаши. Она переехала в город к детям. Вроде бы это два брата приехали издалека.
- Ей давно пора было дать дому новую жизнь, - подхватил папа, - молодёжь обустроится, ремонт сделают. Жилище-то добротное.
Я кивнула. Тётя Клаша следила за домом, пока могла. Его построил ещё её дедушка – где-то в тридцатых годах. Бабушка сама выкрасила домишко в синий цвет, оставила белыми только наличники, придав ему изюминку. Думаю, нужно прогуляться завтра.
Ночью я кормила комаров, закутавшись в мягкий плед, сидела на лавочке, прислонившись спиной к дому. Луна стремилась стать полной. Уже послезавтра. Я думала, чем заняться, пока я тут одна. Уж не хочется разговаривать с прилипчивыми Мушковыми, особенно с Аней. Она же первая начала меня ненавидеть, мол, я ей завидовала. Нет, всё было наоборот, жаль сестра никогда не замечала этого. Я рассматривала звёздное небо и зависла на полярной звезде, такой яркой и выделяющейся. Рождённая из света звёзд. Такая же холодная, как их сияние, молчаливая и грустная. С глаз капали слёзы на траву, будто это роса. Грустно и одиноко. Будто в космосе.