- Здравствуйте, - поздоровалась я первой.
- Здравствуйте! – ответила продавщица, и на её лице мгновенно засияла улыбка.
- Мне, пожалуйста, печенье, вон, то, с желе, и сок яблочный. Литровый.
- Куда направляетесь? – спросила она, не поднимая глаз, укладывая в пакет продукты.
- В Осиновку. – Продавщица пожала плечами.
- К кому?
- Пока ни к кому. Сама по себе, - ответила я.
- Смотри, аккуратней. Места гиблые, а ты одна, - спокойно произнесла продавщица.
- А что там происходит?
Женщина протяжно вздохнула и вручила мне пакет с продуктами.
- На кой чёрт едешь туда, сама не знаешь куда? – грубо ответила она, а потом продолжила, - Оттуда давно поуезжал народ, много лет назад начали в лесу пропадать дети.
- Что произошло?
- Сначала этому большого значения не придавали. Один ребёнок потеряется, второй, а затем ещё больше. Вспомнили, как лет пятьдесят назад такое уже повторялось. Лес этот чёртовым прозвали, ходить перестали. Но всё равно людям страшно стало там жить. Так и опустел край.
Я нахмурилась, и, не показывая страха, который уже успел пробраться под кожу, ответила:
- Я в любом случае уже туда еду, - я забрала сумку и направилась к автобусу. Через час мы прибудем в Осиновку.
Вы когда-нибудь боялись того, кто живёт в тёмном шкафу, под кроватью, сидит ночью на кухне? Мы не знаем, как его зовут, но все эти образы – одно большое существо. Мы привыкли назвать его «страхом». Можно бояться того, чего не существует в реальности, что придумал наш мозг, если очень сильно себя накрутить. А можно бояться вполне существующих вещей, например, пауков или собак. Но я боялась не их, хоть и такое же реальное существо. Все дети чего-то боятся, будучи совсем маленькими, а у кого-то страх сохраняется на всю жизнь. Вот и я до сих пор помню это. Как в один из летних дней я бежала на речку вместе с подругой. Её окликнула мама, а я не остановилась и продолжила бежать. Я летела сквозь камыши, которые мягко били по лицу, и в итоге остановилась у самого края берега. Голубая вода переливалась под предзакатными лучами солнца, блестела и искрилась. Я протянула руку, чтобы помочить руки, как вдруг из глубины на меня начал стремительно кто-то нестись…
Я бежала оттуда с протяжным криком. Насколько мне помнилось, речка была от силы метра три в глубину…
Сквозь сон ко мне пробралась капля реальности. Водитель шумно затормозил у предпоследней остановки, после которой мне нужно было выходить.
- Жуть, ну и приснится же.
Я не любила видеть во снах свои воспоминания. Никогда мне это как-то особенно не нравилось, не чувствовалось приятное ощущение ностальгии. Чаще в ужас приводило, чем в радость. И сама деревня, так, к слову, не сказать, чтобы тоже была местом счастливого детства. Да, может ребёнку тут и было больше воли, свободы и свежего воздуха, но по моему мнению здесь намного опаснее, чем в городе. Речь даже не идёт о транспорте или неадекватных людях в подворотнях, речь о вещах, которые никто никогда не сможет контролировать. Я знаю, о чём говорю.
- Осиновка, выходим! – басом крикнул водитель с небольшой бородкой, лицо которого удалось рассмотреть только при выходе.
Я взвалила на плечо тяжёлый рюкзак, не забыла прихватить пакет с продуктами и поплелась по длинной извилистой дорожке в сторону деревни. Остановка находилась чуть поодаль от населённого пункта, идти до самого первого дома нужно было примерно минут двадцать. Солнце пекло, жарило голову, но ситуацию спасала плотная кепка бежевого цвета. Я шла по дороге, а по бокам меня закрывал высокий сосновый бор. Странно, но его я тоже не помню. По крайней мере то, насколько он огромен. Появляется чувство, что макушки деревьев образуют купол, и ты находишься словно в колбе. Даже и страшно оглядываться по сторонам, не дай бог кто-то смотрит, наблюдает… Я честно старалась идти так, чтобы лишний раз не пугать себя слежкой, но страхи брали своё. Они – самое ужасное в моей жизни.