– Нет, зятек, еще не прожарился. Ты покеда слетай, посмотри. Может, где конь его бродит? Будет у нас добрый молодец на обед, а конь на ужин.
Я обернулся в орлиный облик и взлетел прямо со стола. В это время процесс лечения продолжался:
– Ну, поехали! Да что ты за мужик такой, две рюмки выпил и пить отказываешься? Давай, за удачу! За удачу надо выпить!
Пролетая над полянкой по кругу, я орлиным зрением заметил какое-то шевеление в кустах и больше для тренировки, чем со страха, спикировал в кусты и натолкнулся на Бурого Волка. Он тихонько лежал и смеялся, наблюдая за происходящим, чудно было увидеть смеющегося волка, хотя какой он волк? Мое пике его напугало:
– Сашка, ну ты и зверь! Так сделать заикой недолго!
– Ты и так уже волк, поэтому зайкой уж точно никогда не станешь.
Бурый Волк понял юмор и рассмеялся:
– Все шуткуешь! Это правильно, я и сам такой. А еще, грешным делом, обожаю смотреть, как Вера Васильевна алкашей пользует. Не подумай, что это только один трюк с обгорающим телом. Выдумок этих у нее – видимо-невидимо!
Я решил пока никуда не улетать, а поболтать с Волчком, да и на окончание процесса лечения посмотреть тоже очень хотелось.
– И как же ты шутковать любил? – спросил я Волчка, чтобы поддержать разговор.
– Например, когда воровали невесту, наряжали меня в подвенечное платье, и подменял я ее. Обвенчают, сунется под фату молодой муж, а там я челюстями – щелк!
– И когда ты такую умору сотворял?
– Давненько не выделывали такого, лет сто как, – погрустнел Волчок, – пошел народ нынче не тот, не веселый, не зовут меня никуда. И на недавнюю вылазку с Кащеем не взяли.
– Извини, это я виноват, – честно признался я, – совсем забыл, что ты нам сможешь помочь. В следующий раз непременно возьмем!
– Вот и здорово! – подпрыгнул от радости Бурый Волк. – А то давно в больших переделках не участвовал.
– Как это, – удивился я, – ты мне жизнь спас, цапнув Егорушку за руку?
– Разве это переделки – так, мелочь. Вот когда я в прыжке гусаришке в зад вцепился – вот погоня была! Тридцать человек наших против всего клана Крылатых коней! Все их лошади в воздух поднялись. Так, что небо закрытым крыльями оказалось! Любо-дорого посмотреть!
– А когда же такое произошло?
– Да давно уже. Даже и не скажу точно, сколько лет назад. Не считаю я эти года, по правде говоря. Тоже лет сто назад с гаком. Ты у Кольки поинтересуйся: он все записывает. Спроси, в какой год у нас меч-кладенец выкрали, он и скажет тебе.
– Вот это да, значит, ты участвовал в погоне за похитителем меча-кладенца?
– А я что говорю: гусаришка к предводителю их клана на круп Крылатого коня прыгнул! А я схватил его за зад мертвой хваткой. В смысле, гусара, а не лошадь. Машет конь крыльями – взлететь силится, орет благим матом беглец, а не пускаю я! Если бы оказались порты покрепче, так ни за что не уйти бы ему! До сих пор хранится в норе у меня клок гусарских портов, хочешь, принесу посмотреть?
– Нет, а вот если бы ты смог меня на то место сводить и показать, где это случилось, то было бы здорово!
– Прошелся бы я по местам былой славы и сам с радостью! Ностальгия какая! Сентиментальным становлюсь я что-то. – Волчок лапой смахнул набежавшую слезу. – Вот только Вера Васильевна путеводный клубок ни за что не даст!
– Ладно, бабу Веру я возьму на себя, погоди чуток.
Я, не дожидаясь перерыва в «лечении», позвал Ягу тихой речью:
– Бабушка Вера, помните, вы обещали мне клубок путеводный дать, чтобы сгонять в бывшее стойбище клана Крылатых коней? Так я возьму сейчас, а к вечеру принесу на место, хорошо?
Стакан замер в воздухе, так и не доплыв до рта Леши.
– Ты ж не найдешь сам энто место.
– А я Бурого Волка с собой возьму, он в той погоне участвовал и все помнит.
– Точно, я про него совсем забыла! Бери, сгоняйте, посмотрите. Токма к табе две просьбы: Василисе не проболтайся, и если что – сразу мне сообщай. Сами в полымя не суйтесь! Да, и еще, чуть что не так – сразу сюды вертайтесь!
– Вы же меня знаете! Спасибо!
– Вот потому и напоминаю, что знаю, – ответила баба Вера и уже на обычной речи продолжила сеанс лечения. – Что же ты, Леш, раскис, как баба? Мы еще и по литру не выпили, а ты уже в стельку! Соберись! Сейчас второе дыхание откроется! Ну, будем!
Леша уже горел от макушки до пояса, а над поляной растекался запах пригоревшего мяса. Я уже шел к избушке, но не удержался и спросил у бабы Веры на тихой речи:
– А запах откуда, ведь он же понарошку горит?