– Да у тебя же все кости руки сломаны, в нескольких местах каждая кость! Что произошло?
– Правда, что ль? А я и не почувствовал, тут небольшая магическая потасовка между рыцарями-волшебниками случайно получилась, просто во время удара силы не рассчитал, – только и смог ответить я, мне почему-то становилось все хуже и хуже.
– Где это случилось? Ты же мне обещал никуда не ходить. Как ты повредил руку?
– Мы с Волчком за путеводным клубком побежали, а потом на нас напали какие-то волшебники, я представил себе большой невидимый кулак и ударил им в ответ, а настоящей руке больно стало.
– Горе ты мое, пошли! А это что еще? – наконец-таки Василиса заметила и мою добычу, распиханную по карманам. – Я тебе непонятно объясняла, что волшебные вещи нельзя брать в руки, а уж тем более засовывать за пазуху?
Одно движение рукой – и все мои волшебные побрякушки вылетели и дробно рассыпались по столу, дальше Василиса распахнула мою рубаху и накрыла ладонями правую часть живота, тут-то я и понял, что из-за пазухи вылетело не все: один большой утыканный бриллиантами орден приклеился к правой части живота и даже начал врастать в кожу. Рывок, дикая боль, и коварная бриллиантовая звезда с окровавленными щупальцами упала в невесть откуда взявшийся берестяной ларец, меня качнуло, но я постарался удержаться на ногах и не грохнуться в обморок, ведь Бурого Волка требовалось срочно расколдовать! Василиса уже взяла меня за левую, здоровую, руку и шагнула к источнику, даже почувствовал, как она подумала про камень со змеевиком, но я успел воспротивиться:
– Постой, а как же Волчок, ему помощь нужна раньше!
Она отпустила меня, присела перед плюшевой игрушкой на корточки и провела над ним рукой:
– Вот это да, я такого заклинания еще ни разу в жизни не встречала и даже не слышала, надо с Николаем по этому поводу посоветоваться – сама помочь не смогу.
Она замерла, наверное, разговаривала с библиотекарем, затем все-таки взяла меня за руку и увела к огромному камню, вросшему в землю, и вовремя – я обессилел настолько, что держался из последних сил.
Умный источник выдал струю прохладной живой воды, по моей горящей, распухшей руке пробежалось облегчение, кровоточащий живот защипало, а Василиса в это время продолжала меня ругать, не злобно так, а просто отчитывала, словно нашкодившего мальчишку:
– Нельзя так поступать! Даже пятилетние дети знают, что шарахать напрямую магической силой – глупо!
– Почему, ведь все вышло хорошо?
– Не знаю, что у тебя там вышло, но все магические силы ты исчерпал полностью и уже в жизненные полез.
Рваная рана на животе шевелилась, дергалась и не торопилась заживать, наверное, в ней оставалось много чужеродной магии.
– И что такого?
– Волшебники, использующие жизненные силы на волшебство, долго не живут! Теперь тебе восстанавливаться сутки надо, не меньше, а насколько ты себе жизнь сократил – никто ответить не сможет, не обладает современная магическая наука такими методиками и расчетами.
Василиса сорвала травинку и начала водить ей вдоль поврежденной руки, после живой воды опухоль спала, но боль еще не прошла.
– Сейчас помолчи, а как закончу, то все расскажешь – что и как стряслось, я вам с бабой Верой сейчас еще очную ставку устрою, ишь, заговорщики нашлись: тайком от меня спелись, что-то втихаря предпринимают, жарят какие-то трупы, в магических стычках участвуют, а предводитель клана об этом ни сном ни духом не ведает.
Я расслабился и постарался получить удовольствие от процесса, все-таки лечение травинкой – чрезвычайно приятная процедура, с каждым разом получал от нее все большее удовольствие – такое восхитительное ощущение выздоровления, передаваемое через легкие покалывания и непроизвольное сокращение мышц, блаженство, да и только, ради такого хоть каждый день руки ломай! Пока Василиса лечила разбитую кисть, рана, оставленная неведомым бриллиантовым орденом, полностью затянулась – великая сила живой воды за пару минут вымыла всю чужеродную магию и восстановила поврежденные мышцы и кожу.
Очной ставки провести не удалось, когда мы с Василисой вышли на полянку рядом с баней, баба Вера находилась без сознания, зато все уворованные мной артефакты оказались убраны в берестяные ларцы и расставлены по столу кривыми рядами – не иначе как она это на автопилоте сделала. А может, всю работу сделал сам Заповедный лес без бабы Веры, ведь взялась неведомо откуда шкатулочка для коварного бриллиантового ордена? Прямо в воздухе висел обгорелый труп и с интересом вращал во все стороны глазами – Леша перестал гореть и вовсю проявлял любопытство и заинтересованность.