– Так, – грозно сказала Василиса, – полное разложение и деградация, стоит рабочей девчонке уехать на стройку, как дома начинается полный развал!
Я отвел глаза в сторону и стал внимательно рассматривать облачка на небе.
– Вот это что такое? – спросила Василиса, показывая на понарошку обгоревшее тело. – А ты, труп, цыть!
– Это не что, а кто, – ответил я, глядя на застывшего алкаша, – клиент бабы Веры, шатун по имени Леша, пытал дело: просил показать ему, как горят в геенне огненной, чтобы бросить пить.
– Так, а ты каким боком к этому Леше причастен?
– В первый раз его вижу. Просто я, как мы с тобой и договаривались, пригнал ступу, баба Вера мне начала спину лечить, как ты сама и просила, а тут вышел по тропинке вот этот мужик с рюкзаком водки за спиной. Идет и плачет, говорит, понимает, что пропадает от пьянства, а бросить не может, вот теща и взялась ему помочь.
– Теща, говоришь, а ты к этому каннибализму не причастен?
– Нет, конечно, а ты из-за чего расстроилась-то? – удивился я.
– Не хотела тебе говорить, были у нас случаи, когда волшебник, попробовав человеческого мяса, становился людоедом.
– Вот это да, – удивился я, – а с чем такое связано?
– Кто же его знает, есть всякие предположения, например, что так проявляется косвенное влияние звериной ипостаси. Просто те, кто на путь каннибализма вставал, в итоге теряли человеческий облик, и их приходилось своим же убивать. Давай ты мне пообещаешь…
– Что я никогда не буду даже пробовать такого? Да, я тебе обещаю, что никогда и ни при каких обстоятельствах не стану есть человека, – закончил я начатую Василисой фразу.
Из-за кустика по тропинке вышли библиотекарь с Ириной под ручку, их лица просто светились от счастья, глядя на них, так и хотелось улыбнуться, что я и сделал. Посмотрел на свою жену – она тоже обрадовалась, как же приятно смотреть на улыбающуюся Василису, надо больше ее радовать, чтобы почаще видеть такие светлые улыбки, вот закончатся магические разборки между кланами, и сразу же начну. Я сам себе говорил это, но подлый внутренний голос возражал, что такое все равно никогда не получится, мне его слова не нравились, но аргументированно возразить оказалось нечем. Мы поздоровались и все сели за стол, Василиса одним только взглядом приподняла со стола все пустые и полные бутылки и перенесла их на траву возле бани – вот это да, настоящее мастерство, мне бы так уметь, затем, повернулась ко мне и строго спросила:
– Саша, в двух словах, что случилось?
– Мы с Волчком обнаружили местонахождение меча-кладенца, но на нас напали, я отбился, а Волчка заколдовали, и теперь он стал плюшевой игрушкой.
– Вот это новость, – удивилась Василиса, – а что же ты раньше про меч молчал?
– Разве успеешь тут сказать что-нибудь, – буркнул я.
– И баба Вера про кладенец тоже в курсе небось?
– Да, когда мы с Волчком клубок путеводный брали, то я сказал ей, что идем туда, где клан Крылатых коней располагался, чтобы посмотреть следы нашего меча, вот только что мы его нашли, она не знает.
– Просто партизанский отряд в тылу предводителя клана, по-другому не назовешь! А полные карманы магических артефактов ты где набрал?
– Там же, только кладенец в огромном сейфе под семью замками хранится – сразу и не вскроешь, а эти лежали в стеклянных витринах, подходи да бери. Но я их взял для отвода глаз, чтобы не подумали, что кто-то именно за мечом охотится.
– Ладно, чувствую, что надо всех собирать. Николай, посмотри, пожалуйста, что с Волчком, я позову Огневиков и попробую привести в чувство бабу Веру.
Василиса подошла к спящей на лавочке Яге, легко перебросила ее через плечо и шагнула по тропинке к источнику. Библиотекарь наклонился над Волчком, долго водил вокруг него руками, затем выпрямился и спросил меня:
– Александр, а что это за клан?
– Не знаю даже, я в них плохо разбираюсь. Так, кое-какие знаю, с которыми сталкивался, а с этими еще нет.
– Да, странно, очень странно. Никогда такого не встречал. Или совсем новое заклинание, или старое, но очень редко используемое. Даже не знаю, что и предложить в данном случае.
На тропинке появились Василиса с бабой Верой. Обе шли мокрые с головы до ног, видать, Яга сопротивлялась, и моей любимой пришлось применять силу, а в итоге обе искупались в живой воде. Василиса посадила притихшую бабу Веру на скамеечку, а сама позвала меня: