Наверное, я в тот момент побил все мыслимые и немыслимые олимпийские рекорды, ведь не зря ходят рассказы о случаях, когда человек, спасаясь от тигра, перепрыгивал пятнадцатиметровую траншею. Почти то же самое случилось и со мной, Студент еще возился со своим гранатометом, когда все мои мышцы и сухожилия напряглись до предела, в кровь ударил огненный поток адреналина, а на мозг обрушились оглушительные удары сердца. Когда я почти добежал до ограды, то дальнейшие действия передо мной поплыли, как во время замедленного просмотра кино: вот дернулась труба в руках у Студента, граната медленно вылетела из ствола, и из дверей библиотеки наперерез стрелку выбежала молодая серая волчица. В этот момент мне удалось собрать все силы и прыгнуть вперед «щучкой», спасительная стена находилась совсем близко, я растянулся в медленном прыжке и видел, как летит граната, как она втыкается в землю и на месте падения начинает медленно распускаться огненный цветок взрыва. И еще увидел, что мое тело почти полностью успело залететь за спасительный заборчик, вот только ноги чуть-чуть не успевали, я даже попытался их подогнуть, чтобы всему спрятаться за спасительной оградой, но не успел – огненный смерч налетел на мои ступни и охватил их пронзительной болью.
Очнулся я, лежа на траве, от того, что на меня лилась струя прохладной воды с совершенно характерным запахом, надо мной стояла мокрая и растрепанная Василиса и причитала:
– Да за что же мне такое наказание? Только я тебя встретила, только полюбила, как навалились ненастья: каждый день тебя носит на ниточку от гибели, и каждый день я плачу от того, что могу тебя потерять!
– Не волнуйся, любимая, все хорошо, мы вместе, со мной все в порядке, – прошептал я.
– Если для тебя ходить на волосок от смерти – в порядке вещей, значит, действительно все хорошо, – попыталась улыбнуться Василиса сквозь слезы, – давай-ка я тебя вытащу, а то еще замерзнешь.
Я попытался отказаться от помощи, но ноги не действовали, поэтому Василиса, почти как санитарка времен Великой Отечественной войны, которая выносила раненых с поля боя, взяла меня под мышки и оттащила на сухое место. Я все еще пытался протестовать и хорохориться, но она меня не слушала.
– Лежи уж, бегун на короткие дистанции, ноги – это очень серьезно, хоть живая вода все и залечила, но теперь тебе дня три, а то и больше, придется учиться ходить заново.
И только тут я вспомнил про отважную волчицу, бросившуюся на Студента с тубусом для переноски гранатометов.
– Слушай, там же Ирина осталась, ей надо помочь.
– Знаю, она уже идет сюда.
В воздухе возникло золотистое облачко, и из него выбежала мама Ира, вся ее одежда, лицо и руки были измазаны в крови, я собрался вскочить, чтобы помочь ей, но Василиса меня удержала. Мама Ира подбежала к змеевику, встала на колени, и на нее хлынула струя живой воды. Она долго и с остервенением окатывала себя водой, смывая кровь, потом встала, отошла на несколько шагов от источника, села на траву и разревелась. Василиса подошла к ней, встала сзади на колени и обняла ее, я тоже попробовал встать, но ноги у меня подогнулись.
– Ирина, что с тобой? Ты ранена? – спросил я.
– Нет, – сквозь всхлипывания ответила мама Ира, – совсем не ранена. Я убила человека. Только что убила.
Она закрыла лицо руками и снова разрыдалась. Я успокоился и лег на траву лицом вверх – все закончилось хорошо или почти хорошо. А мама Ира оказалась моим лучшим Другом, именно так – с большой буквы, самым верным и замечательным. И теперь я точно знал, что с ней можно не только в разведку идти, но и не задумываясь бросаться в смертный бой с любыми врагами, идти и побеждать. Да когда такие друзья рядом, можно совершить абсолютно невероятные дела, а если потребуется, то даже перевернуть земной шар, потому что такая дружба – это и есть та точка опоры, на которой всегда можно удержаться, как бы сложно ни приходилось. Пока я все это думал, Василиса успокаивала маму Иру, почти как маленькую девочку, которая упала и разбила коленку: