– Ишь чего захотел, вкусненький ты наш. Не додумались еще до ентово, может, ты придумаешь, как? Дале, бутыль с живой водой, двадцатилитровая, недопитая. Корзинка с яблочками молодильными, сушеными. Не молодят по причине устарения. Выбрасывать жалко, вдруг сгодятся на что? А остальное – мешки с травами, грибами, ягодами и кореньями сушеными. Вот и все, что есть из крупного инвентаря.
– А вот то что такое, в тех корзинках? – спросил я.
– Энто вещи почти не магические – латы ратные. Женские и мужские. Два полных комплекта.
– А что значит «почти»?
– Магия в них простая: против ржавчины, пота и холоду. Само собой, размерчики подгоняются сами.
– Как это – против пота?
– Когда рубисси, потеешь сильно. Так оне табе холодят. А когда снимаешь – не воняют. Когда на улице холодно – греют. И от ударов кой-какой волшбой защищают. Давно уж валяются. Болеча как память. Почитай, музейный экспонат – не боле того.
Яга начала шустро все собирать и укладывать обратно в чулан, Василиса посмотрела на меня:
– Как, что-нибудь у тебя вызвало ассоциации?
– Пока ничего. Нам бы этих ведер с ногами несколько тысяч, и не дырявых. Чтобы снарядить их таскать воду и лить на Каменного дракона, а больше – никаких идей.
Яга закончила с чуланом и подошла к столу.
– Тут мелочовка всякая. Клубок путеводный – доставать не буду – не ровен час убежит. Яблочко отравленное, надкушенное. Табакерка Кащея и перстень Желаний. Энто вы и сами знаете.
– Бабушка Вера, – вмешался я, – а вот если меня под змеевик с живой водой положить и перстень на палец надеть, то я выживу, если артефакт попытается меня убить?
– Хех, ну ты, Сашка, и рисковый паря, как я погляжу! – подмигнула мне Яга.
Зато Василисе моя идея ничуть не понравилась:
– Опять придумываешь, как получше и покрасивее умереть? Мы же вчера с тобой это обсуждали – сто процентов – не меньше! К твоему сведению, источник с живой водой мертвецов не оживляет, и я такими способностями тоже не обладаю!
– Ладно, голуби, потом поворкуете. Идем дале: прозрачная накидка кащеевской крали с браслетами и поясом.
– Как? – удивился я. – А когда вы Зулейку-то успели раздеть?
– Долго, что ли, умеючи? Раз – и готово!
Яга взялась за мой воротник, чуть дернула, и рубашка оказалась у нее в руке, а я так и остался сидеть, только голым по пояс, причем рубашка осталась застегнутой на все пуговицы. Я и ахнуть не успел, как баба Вера вернула рубаху на место – встряхнула, и она оказалась на мне, я от столь необычного фокуса пришел в неописуемый восторг, даже забыл от стыда покраснеть, а когда чуть успокоился, спросил:
– А какой смысл забирать тюлевый комбинезон? Браслеты – понятно, они золотые, и камни на поясе – драгоценные, а от чужого комбинезона – какой прок?
Яга рассмеялась:
– Зря я табе голую Зулейку не показала. Ты бы вопросов дурных не задавал.
Я беспомощно посмотрел на Василису, мне самому такую шараду разгадать оказалось не по силам, но она меня выручать, похоже, вовсе не собиралась, даже наоборот, в ее глазах блеснули озорные искорки, и она спросила хитрым голоском:
– А как тебе тогда Зулейка глянулась?
– Да что там рассказывать? Почти голая женщина, и все тут.
– Нет, ты подробно расскажи, тебе понравилась ее фигура? Красивая? Что больше запомнилось? Высокая грудь, плоский животик или покатые бедра?
Теперь я умоляюще посмотрел на Ягу, но от нее ждать помощи уж точно не приходилось, она откровенно улыбалась во весь рот и смаковала ситуацию.
– Да не было у меня с ней ничего, я ее и в самом деле душил, а не тискался с ней!
– Я это знаю, – ответила Василиса, – иначе ты сейчас находился бы не здесь, а в темницах Кащея, да и я бы тут не сидела. Ты можешь не увиливать, а просто ответить: красивая у Зулейки фигура или нет?
– Да, довольно-таки симпатичная, – выдавил я из себя.
– Наконец-таки, – вздохнула Василиса. – Так вот, то, что тебе представлялось, – одна видимость, на самом деле у нее фигура уродская – жиром заплывшая, грудь ниже пояса болтается, живот обвисший, все в целлюлите.
– Как это? – не понял я.
– А вот так: этот вроде бы прозрачный комбинезончик, как ты его назвал, создает видимость идеальной фигуры – зрительный морок!
– Слушай, – выдохнул я, – теперь понятно, почему ощущалось некоторое несоответствие!
– Как это? – пришла очередь Василисы удивляться.
– Глазами я видел одно, а на ощупь ощущалось совсем другое!
– Так ты ее, значит, все-таки щупал? – Василиса попыталась сделать грозный вид: сдвинула брови, поджала губы и уперла руки в бока.