Вскоре я перешла на рысь, затем на шаг. Нужно было беречь силы. Я продолжила углубляться в леса. На следующие сутки я напала на запах зайца. На снегу четко отпечатались его свежие следы. Без труда определила его направление и помчалась что было сил в погоню. Нас разделяли километры, нас разделяли горизонты. Я должна нагнать его!
Заяц приближался, а я сбавляла темп. Не нужно выдавать себя раньше времени и нужно слегка передохнуть, прежде чем броситься в новую атаку. Его серо-белую шубку я разглядела издалека. Вкусный пушистый комочек с ушками скакал вдоль деревьев и осторожно принюхивался к деревьям. Шевеление усиков на его мордочке вызвало ложное чувство, будто он что то жует. Но нет. Зайка лишь принюхивался - быть может тоже искал себе пищу? Я читала, что зайцы зимой глодают кору. Я осторожно приближалась. Нас разделяла открытое пространство - выскочи я сейчас из-за деревьев - зайка меня увидит. Если я так поступлю, у него будет преимущество - и смогу я его тогда нагнать? Времени решать что делать, особо не было - голод погнал меня вперед. Как и думала - едва я выскочила на всех парах, как заяц тут же дал стрекача. Я гналась з аним что были силы. Он петлял, он ловко перепрыгивал стволы деревьев, он вырывался вперед. Эта погоня была далеко не азартной и легкой, совем отличалась от летних охот - это была схватка на жизнь. Прикладывая отчаянные усилия, мне удалось загнать того зайца. Стоило зайцу сбавить темп - я набросилась на него. Схватила его за заднюю лапу и кувырком покатилась по земле с добычей.
Я рычала, а зверь бился, не желая расставаться с жизнью. Он мощно бил меня в челюсть свободной ногой, пинался, егозил, а я продолжала удерживать его в стальном капкане зубов. Битва была короткой и жаркой. Я прижала зайца к морозной земле и молниеносно перехватила за шею. Теперь мой укус не ранил его, а убил. Свежеубитую тушку я с удовольствием и смакованием распотрошила...
Пока обгладывала косточки - учуяла один интересный запах. Запах двигался, приближался и был очень родным. Я вскинула мордочку и разглядела вдали...лису!
Точнее лиса! Самец, ведомый запахом зайчатины, приближался. Я не на долго опешила. Впервые вижу сородича! Он был красивым представителем своего вида - крупнее меня, пушистее меня. И кончик у него был белый. Совсем белый, словно он на четверть измазал его белой краской, а не как мой - капелька, лишь намек на белизну.
Лис наконец встал передо мной во всей красе. Рыжий. Пушистый. Белый хвостик... Я также встала на четвереньки и кивнула, словно бы приветствуя его. Мы осторожно медленно приблизились к друг другу, глубоко вдыхая аромат друг дружки. Он мне нравился. Я ему кажется тоже. Он несколько раз потерся о меня боком, ненавязчиво провел хвостом по моей холке и замер. Я была не против знакомства. Слегка боднула его в плечо и потерлась боком.
Самец подошел в тушке убитого зайца и нерешительно замер.
Ах вот как!
Подлизывался, чтобы поесть?! Фу таким быть! Я возмущенно отвернулась, а этот нахал набросился на остатки моей трапезы. Я разозлилась, а потом успокоилась. Его движения были быстрыми, резкими, он разрывал плоть зубами, кромсал кости - он также, как и я голодал.
Я сжалилась над ним и даже в какой-то миг пожалела, что съела так много. Когда от зайки ничего не осталось - мы вновь уставились друг на друга. Самец запищал, залаял и закряхтел. Увы, лисы не способны на мелодичные мелодии. Он пищал и крутился на месте. Я подошла ближе - он отошел подальше. Он звал меня? Куда? Я направилась по его следам. След в след, шаг в шаг. Тогда я еще не думала, что мы подружимся.
***
Наша дружба растянулась на всю долгую, холодную зиму. Он водил меня за собой по вкусным, богатым добычей местам. Мы вместе мышковали - иногда к нам присоединялись другие лисы, иногда мы вдвоем проводили целые дни наедине. Мы вместе загоняли зайцев, разнюхали где была их нора и частенько наведывались к ним в "гости".
Но голод не тетка. Холода усиливались, а добыча иссякала. Слой снега рос, мышей ловить становилось сложнее. Теперь я повела Белый хвостик за собой. Мы отощали. Пушистый мех скрывал нашу худобу, но стоило подуть пронзительному ветру - как шерсть топорщилась, сбивалась и становились видны наши исхудалые, измождённые тела. Наши хвосты уже не виляли от счастья...