– Мне доложили, что Акран идет на поправку. – Прошептал он мне на ухо. – Завтра утром нам надо будет поговорить с ним.
– Поговорить, конечно же, необходимо. – Лукаво улыбнулась, глядя в погрустневшее лицо любимого. – Но не о том, о чем ты хотел.
– Василиса, в чем дело? – Строго спросил Ирдан, мигом напрягшись.
Молча показала ему запястье, свободное от татуировки, и мужчина потрясенно впился в него своими черными глазами. Он вертел его и так и эдак, подставлял под солнечные лучи, пока я мягко не вырвала свою руку из его и не рассмеялась.
– Ее нет. Ко мне приходила Калибра и избавила от татуировки. Сказала, что я вольна сама делать свой выбор. А я люблю тебя больше жизни, Ирдан! И тебе теперь не надо отказываться от своих земель и ….
Не успела договорить, как повелитель разразился счастливым смехом, и, приподняв меня над землей и вжав в свое тело, принялся покрывать лицо жаркими поцелуями, беспрестанно шепча «Моя». Тихое бабулино покашливание вернуло в реальность, и я мигом покраснела, спрятав голову на широкой груди любимого.
– Пожалуй, Зена, нам стоит пройти в дом и там обо всем поговорить. – Заключил повелитель и, не выпуская меня из объятий, подхватил на руки. Не обращая внимания на мое требование о том, чтобы немедленно опустил на землю, ведь у него могла открыться полученная в бою рана, он быстрым шагом направился в свой дворец. Я ловила на себе недоуменные взгляды жителей, которые все еще считали меня невестой Акрана, и поэтому старалась лишний раз не выглядывать из– за плеча. Бабушка, пряча улыбку, слегка хромая, следовала за нами. Вскоре вошли в дом, и Ирдан направился прямиком в столовую. Он, не выпуская меня из своих сильных рук, уселся на стул, а я удобно устроилась у него на коленях, также, не желая расставаться ни на секунду. Следом вошла Бабуля, а за ней с поклоном прислужницы.
– Принести обед, нагреть воды для купания, а потом отправиться к остальным девам для помощи в подготовке к праздничному вечернему гулянию в честь победы. – Отдал распоряжение повелитель, и они мигом исчезли.
– Зена, я намерен как можно скорее пройти обряд единения с Василисой. Желательно, уже послезавтра, так как после этого мне потребуется отбыть в северные земли для наведения там порядка. В свете последних событий, думаю, предложить Акрану занять должность наместника.
Бабуля только во все глаза смотрела на наши лица, лучащиеся вселенским счастьем, и не могла выговорить ни слова. Она до сих пор не могла поверить, что Ирдан настроен ко мне вполне серьезно, даже зная, что я являюсь его единственной.
– Раз так, я, конечно же, не против. – Все же выдавила она с огромным трудом. – Только не обижайте ее. – Добавила она еще тише, смаргивая слезы.
– Ни за что в жизни. – Проникновенно прошептал Ирдан, теснее прижав к себе, и твердо посмотрев прямо бабуле в глаза. – Я так долго искал ее, потом чуть было не потерял по собственной глупости, что больше уже ни за что не отпущу.
– Тогда я поеду в северные земли вместе с тобой! – Тут же зацепилась за его последние слова, так как расставаться с ним была больше не намерена.
Ирдан только тихо рассмеялся, ничего не ответив на это заявление. Затем резко поднялся и бережно усадил меня на стул, вновь проведя губами по щеке.
– Я должен ненадолго уйти, отдать последние распоряжения, а потом буду полностью в твоей власти, Василиса. О чудесном Божественном вмешательстве в нашу жизнь обязательно выслушаю чуть позже, пока же пообщайся с Зеной.
Он стремительно покинул комнату, оставив нас наедине. Бабуля продолжала молча смотреть в мою сторону, а я глупо улыбаться тому, что в ближайшее время окончательно и бесповоротно стану принадлежать своему любимому и уже никакие силы нас не разлучат. Наконец, через несколько минут, вырвав меня из царства грез, она выговорила:
– Я очень рада за тебя, Василисушка. Только, будучи наслышана о любвеобильности повелителя, переживаю, как бы он не разбил тебе сердце.
Послала ей очередную счастливую улыбку и ответила:
– Среди других он долгие годы искал меня. А теперь нашел и будь уверена, на остальных дев больше и не посмотрит.
– Ты в этом так уверена? Ты ему веришь?
– Да. – Даже не задумываясь, ответила я.
– Что ж, тогда и мне придется поверить ему. – Грустно улыбнулась Зена. Мы протянули друг другу навстречу руки и крепко сжали.
– Расскажи мне, как все было. – Попросила я. – И про Горахана, и про Лакразана.
Бабулино лицо на миг исказилось от пережитых потрясений. По-видимому, воспоминания были очень ужасны и болезненны, но все же она не отказала и начала свой рассказ.
– Когда ты уехала, повелитель отдал приказ разделиться нам на три отряда. Центральный, самый многочисленный, который встречал северян лицом к лицу, левый и правый фланги, до поры до времени находящиеся в засаде. Один скрываться левее в роще в трехстах метрах от поля. В него вошли три огненных мага, которые должны были закидать врага смертельными пламенными шарами, когда противник пойдет в наступление. Второй, в который вошла я, скрывался в глубоком овраге с правой стороны. И наша задача была напасть с тыла. Так же где-то в километре от расположения наших основных сил, на поле, по которому предполагалось, побегут северные воины, были врыты в землю острые колья. На этом приготовления были закончены и мы принялись ждать. И действительно, через полтора суток после твоего отъезда, на рассвете, дозорные сообщили, что в нашу сторону хлынуло войско Лакразана. Признаюсь, я так струсила, что задрожали коленки, но быстро взяла себя в руки и мы с отрядом мгновенно заняли свою позицию. Не видела, что творилось в самом начале битвы, слышала только лошадиное ржание, болезненные крики людей, вспоровших на кольях ноги, да взрывы от огненных шаров. Когда Седар, под чьим командованием была, приказал бежать, я, зажмурилась и взмолилась о том, чтобы вернуться домой. В этот момент осознала, как отчаянно, как нестерпимо хочу еще жить, но выбора не было и, следуя за остальными воинами, ринулась в бой. На поле творилась что-то невообразимое. Над головой летали огненные снаряды, маги создавали защитные барьеры вокруг своих воинов, другие, находившиеся на противоборствующей стороне, с завидной регулярностью разрушали их. Звон стали, предсмертные крики, кровь, морем разлитая по полю вызвали самый настоящий ступор, и я вначале даже не могла пошевелиться. Но когда увидела впереди себя Горахана, со злобным выражением лица кромсающего воина, с которым он еще недавно тренировался, рука об руку, спина к спине и назывался его другом, что-то щелкнуло в сознании, и я уже не соображала что творю. Только резала, убивала и уворачивалась от острых мечей, норовящих проткнуть мое тело. В голове билась одна мысль: уничтожить предателя. Нашего нападения с тыла не ожидали, и это сыграло нам на руку, привнеся сумятицу в ряды противника. Я шла, спотыкаясь о мертвые тела, об обрубленные конечности и раненых, но все же настигла его. Мы бились ожесточенно, и Горахан, вначале чувствуя свое превосходство, вскоре только крепче сжал зубы и старался отбивать мои яростные атаки. Когда пронзила его мерзкий живот, то не успела увернуться от ответного удара и получила ранение в бедро. Но, глядя в его стекленеющие глаза, не чувствовала боли, а только радостное возбуждение от того, что я разобралась с тем, кто предал свой родной клан, кто так жестоко обошелся с тобой. В этот момент стала свидетельницей битвы повелителей. Скажу сразу, у Лакразана не было и шанса против Ирдана. Силы были явно не равны и после нескольких чудом отбитых атак, меч твоего будущего мужа все же пронзил его сердце. Да, армия северян была более многочисленна, но около двух сотен воинов остались лежать с изуродованными ногами, не добравшись до основного места битвы. Около трех сотен заживо сгорели от залпов огненных магов с левого фланга. А когда противнику удалось обнаружить, что огонь ведется не только с центра, и в ответ полетели снаряды северян, то они уже перегруппировались и врезались в боковые ряды. А там и мы подоспели, прорвавшись в тыл. Через несколько часов ожесточенного сопротивления, все было кончено, и остатки воинов сложили оружие. И тут накрыло осознание того, что на моих руках кровь десятков людей, и меня начало беспрерывно рвать. Потом просто потеряла сознание. Но Седар оказался рядом и отнес в сторону от поля, покрытого трупами. – В этот момент бабулин подбородок задрожал, а по мертвенно-бледным щекам побежали слезы. Я подскочила со стула и прижала ее голову к груди, ласково гладя по вздрагивающим плечам. У меня и самой по лицу лились слезы, которые здесь стали для меня привычным делом. Наверное, и дня не проходило, чтобы я не ревела. Надеюсь, теперь все изменится.