Сивир подстраховывал жену, подстраиваясь под её бег, удивляясь выдержки девушки. Горячий топор бил его по бедру, придерживал он рукоятку. Но больше всего нормально мешала бежать тяжесть в паху. Вид виляющей попки перед взором волновал его нутро. То и дело поправлял он готовый к использованию ствол. А воображение рисовало новые позы, которые они не успели использовать втроём. Хотелось догнать белянку, погладить по округлостям, зацеловать покрасневшие плечики, взять прямо тут, прямо сейчас…
В деревню они вошли затемно. Взрослые мужчины на воротах обсмеяли запыхавшихся, что нечего придуряться. Бегали они? Так они молодожёнам и поверили.
Хиленькую комнату Лиски не просто починили, а увеличили с учётом новых жильцов. В главной хижине жёны Красного Песка не спали, накормили они пришедших. Поинтересовавшись, как прошёл их день. Похихикали над смущавшимися.
— Лисса?.. — вышла за белянкой сестра Сивира, когда та пошла ко сну готовиться. Лиска остановилась. Кроме них никого поблизости не было. — Я хотела тебе спасибо сказать за брата. — Поклонилась такая же зеленоглазая девушка, как брат, чуть ни в пояс. — Если бы не ты, я даже не знаю, чтобы с ним бы было. Хотя, что бы было? Пропал бы он! Сгинул! Красный Песок бы его не принял, чтобы не навлекать недовольство других поселений. Ему бы пришлось выплатить совету штраф за принятие изгоя. Спасибо тебе! Я за тебя хранителю буду молиться, чтобы у вас всё сложилось. Я понимаю, что ты его ещё не знаешь так хорошо, что полюбить. Но прошу не отталкивать, дать шанс. И это… он как телёнок, его за руку надо брать, вести, говорить в лоб, иначе не поймёт.
Кивнула Лиска, что совет принят, пошла дальше. Приготовилась к ночи, помылась, обмоталась тонким полотенцем. Когда возвращалась, заметила мнущихся в сторонке своих «мальчиков». Не знающих, куда им податься. Или в общую мужскую хижину попроситься, где все эти дни проживал Сивир, или…
— Немытых в постель не пущу, — довольно громко сказала Лиска, чтобы они услышали, и пошла к себе. Такие разные мужчины. А на лице одно выражение застыло. Удивления и надежды. Пару секунд они обдумывали сказанное, а потом рванули к колодцу.
Разместилась Лиска ровно посередине. Наг примчался первым, белянка слышала, как он некоторое время елозит змеиной конечностью по земле. И только когда пришёл второй, они постарались тихо войти. Не сговариваясь, разместились на своих прежних местах. Сначала не касаясь жены.
— И я, по-вашему, мёрзнуть должна? — выдохнула перевозбуждённая девушка. Наг не смог сдержать тихого шипения, когда раздвоенный язык скользнул между сжатых в тонкую линию губ. Темно было, но Лиска это заметила. Оба мужчины, что улеглись на спины, повернулись к девушке. Словно хищники, что почуяли добычу. Оба втянули запах её желания. Нашли губами её тело. Аккуратно, словно она вот-вот растворится, невесомо одарили скользящими поцелуями. Если один двигался вверх, то другой — вниз.
Все трое решили, что надо было в каменном укрытии тоже так развлечься, не сдерживая себя. А здесь же приходилось глушить стон. Так что одинаковые засосы на груди и шее на обоих мужчинах утром вызвал новую порцию смешков.
Глава 16
Красный Песок прибыл на пятый день рождения ребёнка, как будто специально подгадал.
— Едут… — радостно прокричали со смотровой площадки.
Ехал не просто караван Красного Песка, за ним ехали на своих кто на горбатых нарах, кто на чешуйчатых буях, главы как минимум десяти поселений и их войска. Встретили орки обоз сородича и некоторые даже обрадовались ему. И всё потому, что вождю поселения некуда возвращаться. И весь товар ему придётся отдать другим на невыгодных для себя условиях. О-о-очень радостно они это проговорили, наперебой предложили выбрать любое другое поселение и вступить туда простым рядовым охотником. Товар как раз поспособствует, чтобы их всех приняли. Пойдёт оно приданным. А там видно будет. Все прекрасно понимали, что без вот такой торговли они не выживут. И Красного Песка с его отрядом можно будет использовать и дальше. Но уже с выгодой для себя.
Сначала Красный Песок перепугался за своё поселение, за свою семью, но когда ему сообщили, что вошедшие в его поселение пастухи увидели песчаную сирену, и убежали, правда, не все, некоторые всё-таки погибли от рук тварей, зашёлся хохотом. Понимая, кого они за нечисть приняли. А вот то, что Лиска кого-то убила, надо разбираться. Предполагал он, что белобрысую и красноглазую девушку, действительно, могли принять за сирену, напасть, а она дала отпор и, защищаясь, кого-то убила. Никто не будет её винить, обвинять, мстить. Она женщина, она его жена. Убила воина-орка, значит, он был не достоин жить. Слабому нечего делать в этом мире. Нет ничего позорнее для орка, чем погибнуть от руки женщины.