Вступил в схватку… И тут подоспели Харитон, Василько, казаки, стрельцы, пушкари.
Просвет, однако, становился всё больше и больше.
В просвет спешила вражеская конница.
— Вперёд! — кричал Василий. — Вперёд!
Путь ему преградил татарин. Конь — на дыбы, сверкнула сабля, но Василий, собрав все свои силы, обрушил на коня такой удар, что тот отлетел в сторону.
Казаки и стрельцы бросились в прорыв, а Василий бежать не мог. Его шатало от усталости.
Толкнули конём. Упал. А когда поднял голову, увидел дядьку Харитона. Стрелец бежал к табору, взвалив на плечи раненого Василька.
И откуда силы взялись!
Василий поднялся, догнал дядьку Харитона, принял у него Василька, и они добежали до табора.
ВРАГ ПОБЕЖДЁН
Солнце уже зашло и снег заголубел, когда на горизонте вдруг объявились чёткие чёрные фигурки всадников. Их увидели все: и вражеское войско, и казаки со стрельцами.
Всадников было трое. Они сразу же исчезли, но через четверть часа появился отряд. Всадников было две или три дюжины, но татары тотчас остановили лошадей. Поляки всё ещё стреляли, но тоже остановились.
— А всё-таки мы их одолели, — сказал гетман Хмельницкий воеводе Шереметеву. — До Белой Церкви меньше пяти вёрст.
Табор шёл и шёл.
И вдруг все услышали скрип снега под полозьями саней и у себя под ногами.
— Пронесло, — сказал дядька Харитон и нагнулся над санями, где лежал раненый Василько. — Пронесло, паря! Раны у тебя нестрашные. На молодых болячки быстро зарастают.
Василько улыбнулся. Он был ранен саблей в плечо и пулей в ногу. Василий оправил на казаке свою шубу и сказал:
— Досталось на орехи!
— А каково было тем, кто шёл в голове табора?! — вздохнул дядька Харитон.
— Я и говорю, досталось на орехи.
Табор шёл и шёл.
— Нам теперь — долго жить! — сказал дядька Харитон. — Жить бок о бок — дело надёжное.
