Демьянов хотел, чтобы она села рядом, и, зная, как на-пахнёт от нее свежестью и, может быть, едва уловимым запахом травы душицы, сказал:
— Не обижайте гостя, хозяюшка. Садитесь с нами.
— Кушайте на здоровье. Успею я, да и не хочу еще, — тихо отозвалась Алена.
Она вдруг смутилась, но не ушла, и опять время от вре* мени вопрошающе поглядывала на мужа, словно ждала, не попросит ли он подать на стол еще что-нибудь.
«Странная какая-то», — подумал Демьянов и даже хотел было сказать, что человек он простой и стесняться его не надо, но Дема отставил недопитую кружку.
— Ну, будет, — сказал он и проворно вышел из-за стола. — Мы, должно быть, завтра придем, но баньку на случай истопи сегодня, — не оборачиваясь, наказал он жене и, далеко опередив Демьянова, вышел на улицу.
За мельницей Дема свернул с наезженной дороги к речке. Демьянов еще помнил едва намеченную тропку, по которой ходил на Лесные Озерки, но теперь она как-то сразу и незаметно ушла из-под ног.
Дема шел неспешным, но угонистым шагом. Он, видать, знал на этом пути каждый кустик: временами он будто наугад отламывал на ходу веточку смородины, но сизые ягоды оказывались все-таки самыми крупными, а Демьянов то и дело натыкался на недозрелые. Он ругал себя за не-удачливость, потом пожалел, что уже нет в ногах былой резвости, и вот, чтобы не отстать от Демы, на открытых прогалинах трусит за ним рысцой.
Демьянов не мог объяснить, отчего родилось это жалостливое чувство. Он, как на мушке, держал перед глазами нестриженый затылок Демы, его покатые плечи и шел за ним, как привязанный, и чуть было не ткнулся в его широкую спину, когда тот неожиданно остановился на полушаге.
— Перекур, Василь Гаврилыч, — весело сказал Дема, обшаривая взглядом топкую низину.
Еще на памяти Демьянова через нее вела ветхая гать. Теперь она изопрела вконец. Из черной воды торчали кое-где обломки нетолстых бревен да на другом конце некогда сносной переправы лежало несколько целых мостовин.
— Тута надо осторожно, — раздумчиво протянул Дема.— Оплошаешь — поминай как звали.
— А чего новую гать не положите?
— Эге! — гыкнул Дема. — Зачем маяться! Один раз пройдешь, и на второй пронесет. Держитесь за мной.
Он скользнул к краю болота и уверенно вошел в воду. Дема будто плыл. По каким-то незримым приметам он находил сохранившиеся мостовины, и болотная жижа не захлестывала за голенища его коротких сапог. Демьянов шел медленно. Он попытался шагнуть так же смело, как Дема, но нога не нашла опоры. Демьянов ухватился за кустик смородины, и прежде чем выпустить его из рук, нащупал под ногами скользкий, как обмылок, комелек павшего дерева и больше не отважился идти нерасчетливо, пока не одолел последнее оконце болота.
— Вот морока. Недаром говорят: охота пуще неволи,— будто бы сочувствуя, сказал Дема.
— Хуже, — не скрывая раздражения, ответил Демьянов и вдруг понял, что, постоянно догоняя Дему, он завидовал ему, а жалость к самому себе была тоже завистью. Он и сейчас восхищался его сноровкой.
— Эк как идут, — Дема показал на мелькавшую между деревьев стайку уток, и Демьянов опять удивился, как успел он заметить ее, а потом подумал, что Дема обязательно обстреляет его. Этого он не позволял ни одному егерю и, чтобы скрыть раздражение и досаду, пошел по тропинке первым, но Дема тотчас догнал его, пристроился рядом и даже выразил готовность понести рюкзак. Демьянов не ответил. Дема пошел следом и до самых Лесных Озерков ни разу не опередил Демьянова.
На подступах к Лесным Озеркам, как встарь, росла комолая береза. Вершину ее как-то сломало ветром, и дерево отдало всю свою силу самой большой ветке. Она развес.истым шатром нависла над небольшой лужайкой, на которую дубовские мужики из года в год свозили все окрестное сено и ставили три осанистых стога. Их по-прежнему было столько же, и стояли они на старом месте, но против прежних не вышли размерами и, нанизанные на сосновые стожары, согласно наклонились в одну сторону.
Дема, видать, уже не раз коротал здесь холодные августовские ночи; под березой горой возвышалась сенная постель, а к аккуратному шалашику вела хорошо обозначенная тропинка.
Демьянов прикинул, как далеко будет видно из ивового куточка, как удобно стрелять, и уже хотел залезть в шалаш, когда из невысокой осоки посреди озера взметнулась кряква. Он вздрогнул, вскинул ружье вслед улетающей утке, но Дема властно отвел ружье в сторону.