Верунька призывно махала рукой.
Я подошел к женщинам, поздоровался и подсел в общую компанию.
— Не женился еще, сосед? — как всегда, спросила Верунька.
— Женился, — признался я.
— Гляди-ко ты! — притворно удивилась Верунька.— А худой отчего?
— А все от них! От жен-вертихвосток, — крикливо вмешалась Дарья. — Нынешние-то женушки не шибко за мужиком смотрят. В городе и того хуже. Накрасилась, да на улицу...
— Ой, не возводи, тетка Дарья, напраслины, — перевила ее жена Толянки Перегудова. — В городе нашему брату тоже не мед. Производство — это тебе не колхоз. Там каждый день к своему часу на работе быть надо.
Но Дарья стояла на своем. Она доподлинно знала, что работать на заводе или в учреждении одно удовольствие и оттого будто бы не стало у городских баб ни стыда, ни совести. Не сдавалась и жена Толянки Перегудова. Она все время норовила поворотить разговор на худобу городских жителей и объясняла ее «чижолым духом». В спор вмешалась Верунька. Она держала сторону жены Толянки Перегудова. Я попытался помочь ей, поддакивал, но, неотступно думая о попутной машине, делал это невпопад и окончательно рассердил Дарью.
— Поживи-ка, голубок, с мое, а тогда и в разговор встревай! — сказала она и обиженно поджала губы.
— А ну тебя, старая! — отмахнулась Верунька.
Она, видно, заметила мою озабоченность.
— Домой едешь, а чего кручинный какой-то?
— Да вот боюсь, что не доеду. Говорят, редко машины в Усовку заезжают.
— A-а, вон ты о чем, — протянула Верунька. — Не горюй. За нами Назаркин должен заехать.
— На тракторе-то?
— Какое! На машине. Он, как из армии пришел, сразу в шоферы определился. «Трактор, говорит, это седни не то». Ему, видишь ли, скорость не глянется, мала больно... Нынче, сосед, у нас много чего не так стоит, как ставлено было.
— Неужто и хозяйство не кверху крышами?
— Памятливый, гляди-ко, — зарделась Верунька, польщенная моим вниманием к ее ветробойному подворью.— Стоит, да другое. Пятистенок недавно отхватила. А вот это, — Верунька кивнула на тугие узлы рядом с собой, — ребятам купила. Большие уж стали. Первый-то в армии служит. Благодарность недавно от начальника получила.
Петька в трактористах, а девка в педучилище учится. На ногах уже старшие.
Верунька вдруг сникла, а у меня заложило горло, как будто хватанул я после легоньких папирос затяжку крепчайшего самосада.
Я не видел Верунькиных ребятишек взрослыми. Память увела меня в давние годы, когда были они пацанами, зимой и летом бегали в плохонькой одежонке и не всегда ели сладко...
— Молодец, Верунька, — бодренько сказал я, но осекся голосом.
— Чего там, — тихо сказала она и легонько коснулась меня рукой, силясь удержать набежавшие слезы, и, чтобы не дать им волю на народе, накинулась на споривших женщин:— Замолчите, нечистый дух. Все уши прожужжали.
Дарья и жена Толянки Перегудова смолкли на полуслове. Они, видно, уже давно забыли, с чего разгорелся сыр-бор, и теперь недоуменно смотрели на Веруньку. Однако растерянность их вскоре прошла. Дарья переглянулась с женой Толянки Перегудова, приглашая ее в союзницы, но та вдруг спохватилась, что забыла купить ребятишкам сладкой воды, и ушла в магазин.
Лишившись супротивницы, Дарья приготовилась вздремнуть. Верунька задумчиво теребила травинку: видно, никак не отступали от нее думы о прошлой жизни...
Назаркин запаздывал. Было уже два часа. Женщины все чаще поглядывали на солнце, которое по старой привычке осталось главным мерилом времени, и строили догадки, почему так долго нет машины. Дарья склонялась к тому, что Назаркин — лешак его побери!—валяется где-нибудь пьяный. Жена Толянки Перегудова, наоборот, считала его трезвенником, но невоздержанным по женской части. Несогласие насчет пороков Назаркина, верно, опять привело бы к запальчивому спору — Дарья уже гневно посверкивала глазами, когда из притрактовой улицы донесся надсадный вой грузовика.
Машина шла тяжело. Она выкатила из-за поворота и замерла напротив коновязи.
— Садись, бабоньки! — крикнул Назаркин, нe выходя
из кабины. — Поторапливайтесь!
— Мог бы и поближе подъехать. Эко, куда идти, — заворчала Дарья, но опередила всех и первой подошла к машине. Она направилась было к кабине, но там сидел помощник Назаркина. Дарья, ругаясь, полезла в кузов.
Женщины со всех сторон обступили машину. Я помог им погрузить узлы и пакеты, подсадил Веруньку, а потом, последним, залез сам.