- Но я переживаю за тебя. Я же знаю тебя и вижу как тебя задела встреча с этой ведьмой.
- Значит плохо знаешь! Давай уже спать и я больше на эту тему разговаривать не намерен. Всё осталось в далёком прошлом.
Отворачиваюсь от Светы и закрываю глаза. Но тут же их снова распахиваю. Твою мать! Я давно перестал видеть её во сне, представлять, желать. Первое время после расставания даже кончить не мог пока не представляю на месте Светы Василису. Закрывал глаза и представлял, что это она извивается подо мной, царапает мне спину и просит ещё и еще. Теперь вот опять. Стоило закрыть глаза как снова Василиса предстаёт передо мной. Синие глаза смотрят влюбленно, я в них тону. Позволяю себе слабость и переношусь на десять лет назад. Туда где я был очень счастлив, вновь отдаюсь тем чувствам, которые заставляли замирать сердце каждый раз когда я смотрел на Василису.
Следующим утром я еду на работу раньше обычного. Сбежал из дома пока Света не проснулась. Удачно миную пробки и раньше всех оказываюсь в ординаторской. Решаю с пользой провести время и пересматриваю истории своих пациентов. Щелкаю на компе по карточке Мелиховой Светланы Ивановны. Десять лет назад она уже болела онкологией, но удачно ушла в ремиссию после лечения здесь. Вижу дату поступления и месяц. Сентябрь... Сглатываю тяжело. Именно в тот несчастный сентябрь десять лет назад я познал всю горечь любви. Я помню, что тогда Светлана Ивановна болела, но я не знал, что всё настолько серьёзно. Василиса мне тогда ничего не сказала. А потом эта дурацкая фотка, которую Света подстроила, когда я забылся пьяным сном. И окончательный удар был после когда Василиса перестала отвечать на мои звонки, я поехал домой. Наплевал и на Мюнхен и на учёбу, на всё на свете. Хотел сказать ей, что фотография это подстава, доказать, что её одну люблю. Но вместо этого нашёл её в доме Давида. Тогда она словно всадила мне нож в сердце и даже сейчас он поворачивается во мне, принося муки. Ничего мне не сказала и пошла к Давиду. Именно он устроил Светлану Ивановну сюда, а Василису забрал себе как трофей. А потом полюбил её. У него изначально не было шансов, Василису невозможно не полюбить. Я то знаю!
- Можно? - нежный голос прерывает мои мысли, когда дверь открывается и заходит Василиса. Но когда видит меня глаза расширяются и она даже спотыкается у входа.
- Я ищу Самоквитова. Сказали что он может быть здесь. Извини, что помешала. - быстро тараторит и разворачивается чтобы выйти.
- Василиса! - вскакиваю быстро, так что кресло отлетает к окну. Хочу немного задержать ее, сам даже не знаю для чего.
Она останавливается возле самой двери и замирает спиной ко мне. Смотрю на ее маленькую ладную фигурку, облаченную в нежный летний сарафан. Я чувствую, что она не решается, берется за ручку двери, но в последний момент поворачивается ко мне. Понимаю, что все это время не дышал и когда она оказывается лицом ко мне глубоко вдыхаю.
- Что-то с бабушкой? Хочешь мне что нибудь сказать?
Хочу! Столько всего хочу сказать и спросить, но мои вопросы никак не связаны со Светланой Ивановной. А она стоит и смотрит на меня своими невозможными глазами.
- Светлане Ивановне уже назначено лечение. Риски конечно есть учитывая ее возраст. Не буду лукавить Василиса надо быть готовой к любому исходу.
Василиса подносит руку ко рту и на глаза наворачиваются слезы. Она мотает головой и умоляюще смотрит на меня.
- Пожалуйста Артем! Ты же сможешь ей помочь! Она один раз вылечилась, здесь ее лечили! Получится и сейчас! Десять лет же прошло, наука далеко вперед шагнула, сейчас даже больше возможностей!
Василиса на грани истерики, она всегда была очень привязана к бабушке. Но я сказал правду. Всё зависит от самой Светланы Ивановны и я не ручаюсь, что она выдержит такое сложное лечение. Я никогда не врал родственникам пациентов и самим пациентам. Сразу обговаривал возможные риски, но никогда не лишал их надежды. И на этот раз не собираюсь.
- Василиса мы сделаем всё возможное. Я предупреждаю о возможных последствиях, но их может и не быть.
- Спасите её пожалуйста. У меня кроме неё никого не осталось.
Сжимаю зубы до скрежета. Хочется сказать ей, что сама виновата. Сейчас у неё мог быть я и наш ребёнок, не поступи она так подло много лет назад. Но я молчу, не могу сделать ей ещё больнее. Наоборот капаю в воду двадцать капель корвалола и протягиваю стакан. Она берёт, но руки трясутся сильно, стакан дрожит. Подхожу ближе и кладу свою ладонь поверх её руки, помогаю поднести ко рту и отпить. Василиса выпивает залпом и морщится. Надо отпустить её и отойти, но я не могу. Чувствую её так близко, давно забытый аромат полевых цветов слышится даже сквозь стойкий запах корвалола. Василиса поднимает на меня свои прекрасные синие глаза и меня простреливает в самое сердце как и десять лет назад.