И чего он так взбеленился? Не мог за курткой позже съездить, после того, как с хозяином постоялого двора договорится? Ковь никогда этого не умела. Если не ссорилась в хозяевами вдрызг, так все равно получалось не очень. Вот не разбиралась она в постоялых дворах, то есть разбиралась, но совсем не так, как Васка. Она смотрела на стряпню и на постели, но для нее плохая конюшня ничем не отличалась от хорошей, а Васка дворы только по ним и различал.
Хотя в этот раз он вроде говорил именно про стряпню и постели?
Киданул ее в незнакомом городе, гад. Он-то ее в любой момент найдет этой своей поисковой молитвой, а она... Не колдовать же при всем честном народе в храмовом городе Гиллекене?
Ковь заозиралась: она была на площади перед городскими воротами, и тут должны были быть разводящие.
Гиллекен был одним из городов Священной Змеи, в нем был самый крупный храм Отца-Солнца, если, конечно, не считать столичного. Храм строили сорок лет, и со всех концов страны на стройку стекались искуснейшие мастеровые, талантливейшие художники, резчики, стеклодувы... Улицы вокруг Храма считались великолепным образчиком архитектуры позапрошлого века.
Дорога Священной Змеи, что пронизывала Гелликен с юга на север, разделяя на почти равные две части, использовалась не только путешественниками и паломниками, но и многими купцами, была удобна и безопасна.
Так что в Гиллекене (что значило "отражающий солнце" на языке жрецов) всегда была уйма проезжего люда. У южных ворот и северных вечно были огромные очереди желающих попасть в город, и Васка не зря предложил ехать через северо-восточные, про которые мало кто знал.
Если есть, кого разводить по гостиницам, то всегда найдется и кому разводить. Гильдия разводящих была в каждом мало-мальски пригодном для путешественников городе, так что в Гелликене ее просто не могло не быть.
Ковь наконец нашла знак гильдии: стилизованное изображение быка на вертеле. Спешилась, подошла к тому разводящему, что был ближе: высокому, крепко сбитому мужику лет сорока. Маленькие бегающие глазки чуть навыкате, пухлые губы, густющая борода, одежонка обтрепанная, латаная-перелатанная - все это доверия не вызывало, но какая разница?
Грабил бы, носил бы одежонку побогаче и стоял бы у южных ворот, где поток людей побольше. Разве уважающий себя городской грабитель будет выглядеть как оборванец? Он же не разбойник какой...
Ковь достала медную монетку.
- Мне и моему спутнику нужен постоялый двор. В пределах серебрушки в неделю.
- А где спутник? - Разводящий вытянул шею и заглянул Кови за плечо, как будто ожидал кого-то там рассмотреть.
- Пошел дела улаживать. - Сказала Ковь, в последний момент сдержав рвущееся "не твое дело", - Торговые.
К счастью, расспрашивать дальше разводящий не стал. Для себя к счастью, а вот Ковь почувствовала разочарование. Она бы с радостью ответила со всем пылом. После теплого расставания с Ваской ей очень хотелось чего-нибудь этакого... и бабах побольше.
- Кенсвен. - Представился разводящий, - Серебрушку на двоих? Что же, есть на примете одно хорошее, тихое местечко, кормят там вкусно, ручаюсь, да и храмовники в там нечасто бывают, вам, госпожа магичка, будет кстати.
- А что, лютуют? - Обеспокоенно спросила Ковь, - Указ же...
- Открыто-то нет, но вы в храмовом городе, на Дороге Священной Змеи. - Развел руками Кенсвен. - Сами понимаете...
Ковь кивнула.
- Да, спасибо. Было бы неплохо, если там и впрямь так хорошо. И... это... у спутника - призовой скакун, если конюшни плохи, он мне голову отвертит, а потом и за вами придет...
- Все по высшему разряду будет, за голову можете не беспокоиться, - неожиданно добродушно разулыбался Кенсвен.
Не соврал, хоть за неделю за две комнаты и вправду пришлось выложить ровно серебрушку, что было досадно, Ковь рассчитывала, что получится уложиться в меньшую сумму. Зато конюшня, вроде, была ничего, комнаты приличные, чистенькие, кровать не разваливалась, клопов не было, и кормили очень вкусно, Кенсвен знал, за что ручаться.
Счастливые морды чужих лошадей даже примирили ее с кислой мордой хозяйки. Та приняла деньги так, как будто те сейчас вывернутся из ее пальцев и сожрут ее душу: чуть ли не в платочек руку обернула.
Что же, ей с хозяйкой чаев не пить. Может, и поссориться с ней удастся, все развлечение. Не зря, ох, не зря она заплатила Кенсвену пять медяшек чаевых сверху.
Вообще-то за его услуги она могла и не платить, разводящих прикармливают хозяева, но так хоть какая-то есть гарантия, что высказанные пожелания учтут. Да и, несмотря на внешность, мужик оказался мировой. Сказал, если вдруг что не так, обращаться по такому-то адресу, и бумажку черкнул.
Помог обустроиться, занес вещи и распрощался.
Правда, ненадолго: когда Ковь после ужина спустилась поблагодарить повариху, она встретила его на кухне.
- Здрасте, госпожа магичка! Что, кушанья не понравились?
Ковь перевела взгляд с Кенсвена на зардевшуюся повариху. Некстати вспомнился Васка с его дурацкими шуточками. Запоздало поняла, на что он намекал. И дался ему этот Рык!
Вот уж кому нельзя было волноваться, так это поварихе: судя по животу, девятый месяц как нельзя. А она работает. Да и старовата она, чтобы рожать: на первый взгляд лет на пять постарше... мужа? Вот сейчас Ковь и проверит, мужа ли.
- Нет, что вы. Зашла поблагодарить за ужин. Очень вкусно: мы с другом по дорогам уже долго бродим, но такой стряпни не пробовали. - искренне улыбнулась она. - и вам спасибо, и правда - чудесное место.
- Что же вы хозяйку не благодарите? - Пискнула повариха.
- Так не она ж готовила! А что, помешала? - Ковь подмигнула поварихе, и та несмело улыбнулась в ответ.
- Нет-нет, этот обалдуй, мой муженек, уже уходит. Только...
- Мне хозяйка сразу не понравилась. - Правильно поняла намек Ковь, - Кухня ваша, а от пары горстей крупы никто еще не обеднел. А она на всех так косится? Как кобыла на змеюку, право слово.
- Высокородных любит. - Охотно отозвалась повариха. - Тех, кто попроще - не очень, но терпят, если платят в срок. Магиков выносит еще... А вот магичек... Штаны! - Передразнила она, - Непотребство! Муж у нее поумнее, так что лучше просто пореже с ней встречайтесь. Уж простите, что этот болван вас сюда привел...
- Да нет, вы чего, я все понимаю, не дура, чай. Место хорошее, в храмовом городе лучше и не найти для нашей сестры.
Ковь хотела было уже уходить, чтобы не мешать парочке и дальше мирно себе чаевничать, но Кенсвен встал первым. Чмокнул жену в щеку.
- Спасибо, Люта, я побежал. До свидания, госпожа магичка.
И ушел уже совсем.
Ковь не удержалась. Как только за Кенсвеном закрылась дверь, она спросила не без восхищения.
- и не страшно вам работать?
- Почему должно быть? - Проследила за взглядом Кови, погладила свой огромный живот, - нет, не страшно. Что на кухне может случиться? Да и лекарь у хозяйки прикормленный есть, самый что ни на есть настоящий, с лицензией. Стоит закричать - и ребенка примут, как у благородных принято. Лучше бы, конечно, дома, да повитуха, а не мужик, но тут уж как получится...
- А...
- Знаю, знаю, поздновато. Но так Гарра лет не считает, когда дары раздает. А вы... правда магичка, да? - С каким-то детским любопытством спросила Люта.
- Ковь. Меня так зовут, Ковь. Самая что ни на есть! - и зажгла на ладони крохотный огнешар.
Люта восхищенно охнула.
- А еще чего можете? Про магичек самые разные слухи ходят!
Кови почему-то вспомнилась Кирочка с ее делано-детским восхищением. Она мигом отогнала дурные ассоциации, откуда вообще у нее эта паранойя? От Васки заразилась?
Милая тетечка. Хоть и пожилая, но видно, что душой молода. Дети ее, наверное, очень любят. Так и пышет жизнью и здоровьем. Этакая пышечка-хохотушка: полные руки с ловкими пальцами, ямочки на локтях, низенькая, чуть тронутые сединой у корней волосы убраны под чепец, как и положено добропорядочной матроне. Голубые глаза в сеточке тонких морщинок, широкий улыбчивый рот, нос пуговкой.