- А?!
- Бэ! Ну что ж ты трепетный такой, прям юная дева. Брак - это ж не только бабочки...
- ...и единороги, я понял. - Поспешил закончить Васка.
- За долгие месяцы наших отношений, - глубокомысленно продолжила Ковь, - ты меня ни разу ни облапал. Хотя поводов было за-ва-лись. Зато тебе не понадобилось повода, чтобы облапать... Следи внимательно, я буду загибать пальцы, - Ковь даже засучила рукава, - Служанку рыжую - три шт, служанку брюнетистую две шт, подавальщицу плоскую семь шт, пышную - две шт...
- Что-то ты не загибаешь... - Подозрительно протянул Васка. - Зачем я, спрашивается, Эху держу?
- Ну так ни одной порядочной же, все мочалки драные какие-то. Нет, чтобы у меня спросить, я б тебе посоветовала... - Вздохнула Ковь, - ну никакого вкуса у человека.
- Это у меня вкуса нет?! - Возмутился Васка, - А кто заглядывался на хромого дровосека? - и мстительно добавил, - одна шт!
- Ничего ты в мужской красоте не смыслишь!
- Не представляешь, ка-а-к я этому рад.
- Вот и я тебя не хочу. И что это за брак такой?
- О, ты не знаешь, да? Неужели у вас все исключительно по большой любви женятся - да не верю! Фиктивный брак это называется. У тебя - моя фамилия, у меня - жена. Нас перестают принимать за сбежавших из отчего дома малолеток, мы удочеряем Эху...
- Усыновляем Фылека и Кирочку до кучи. - Подхватила Ковь, - Отжимаем у цыган кибитку и живем дружной рыцарской семьей.
- Вот, я знал, что ты проникнешься идеей! - Восхитился Васка, - Мне нравится ход твоих мыслей.
- Нет.
- Ладно.
- Хотя бы сделай вид, что тебе грустно, гад! - Рявкнула Ковь, - Я девушка впечатлительная, дай получить удовольствие от отказа!
- Мне очень, очень грустно. - искренне сказал Васка.
- Что, не получится брата позлить?
Васка рассеяно провел рукой по волосам: в последнее время он заплетал их в косичку.
- Кстати, у тебя краска осталась? - Вздохнул он, - А то сама видишь. Корни.
Ковь давно заметила в Васкиных волосах пару подозрительных светлых пятен, и в этот раз удержаться не смогла.
- Вижу, перец с солью. Ты поэтому у меня хну тягаешь? Ранние седины? Комплексуешь? Может, тебе еще масочку от облысения?
Васка улыбнулся.
-В нашей семье волосы до старости густые и шелковистые, хоть на парики продавай. А вот седеем мы и правда рано... Так что перец с солью это скорее про моего брата. У него шикарная коса до попы, с кулак толщиной, правда-правда, но наполовину седая и это ее портит.
Ковь фыркнула. Почему-то брат Васки представлялся ей мрачным брутальным мужиком со злобным прищуром и жесткими морщинками в углах рта. Обязательно такая же квадратная фигура, как у Васки, только еще массивнее, оскал наемного убийцы... с "косой до попы" образ не вязался никак.
Нахватался Васка у Кирочки детского лексикона. С Эхой гугукает с удовольствием. Фыля растормошить пытается... А чем дальше едут, тем громче говорит и натянутей улыбается.
- Я не спрашивала, но... куда мы едем-то? Где это твое "безопасное место"? - Спросила Ковь, догадываясь, впрочем, что будет ответом.
Не зря же Васка про брата заговорил. Да и про свадьбу, в общем-то.
- Домой. Ко мне домой.
Они немножко помолчали.
- Не мое дело, конечно. - Первой не выдержала Ковь, - Но сколько с тобой... работаю? Путешествую? Не важно. Ты мне так и не сказал, почему с братом поссорился.
- Все просто. - Ответил Васка, - Сначала он исчез. Я доучивался в Треххрамии - это рыцарская школа, знаешь, оттуда с титулом выходят... можно, конечно, по старинке, в оруженосцы, служить-служить и получить меч напрямую от сюзерена, но отец хотел, чтобы я выучился грамоте. Он был амбициозен, мой отец, и ценил образование. Поэтому отправил меня именно в Треххрамие. Это, как ты догадываешься, храмовый комплекс недалеко от столицы. Храмы Старших. Отца-Солнце есть, потом Храм Гарры Отнимающей и Храм Ррахи, богини войны. Все три рядышком стоят, дверьми в одну квадратную площадь, и четвертый угол - пустой, через него телеги заезжают, всадники, кареты, дорога там...
- Богини любви. Ррахи если. - Машинально поправила Ковь.
- и любви тоже, - согласился Васка, - но для рыцаря важнее война.
Ковь пожала плечами, продолжай, мол, я в таких тонкостях не разбираюсь.
- До того как пропал, брат учился в Столице. Блистательное образование, по судейской, знаешь, части. Я-то что, я-то до двенадцати в замке болтался, но братишка старший, ему отец очень хотел дать самое-самое наилучшее образование, которое только мог дать при нашем-то уровне дохода, так что в десять лет он уехал в какой-то корпус... не помню, чего. Он старше меня на пять лет, так что в детстве я его почти не помню, да и... ему всегда было со мной скучно. У нас еще и каникулы не совпадали...
- То есть вы почти не знакомы? - Удивилась Ковь.
- именно. Фактически мы разговаривали пару-тройку раз в год, случайно. "Передай солонку, дорогой братец", - Передразнил Васка, - "Конечно, дорогой братец, с превеликим удовольствием, дражайший братец!" "Не видели ли вы моего песика, братец?" "Мне кажется, он зарывал что-то вон в ту клумбу, братец, идите в сад и ищите!" - В голосе Васки звучала какая-то детская обида.
- А еще ты любил собак - а он кошек, и если бы вам пришлось сосуществовать вместе, вы поцапались бы в первый день. Но потом бы обязательно помирились. Нормальные братские отношения: у меня трое братьев, я знаю, о чем говорю, - успокоила Ковь.
- Ага. Обязательно. Но, к несчастью не пришлось. - Мрачно согласился Васка. - Отец заболел, все деньги уходили на оплату учебы и лекарств, мы влезли в долги... Потом брат, наконец, доучился, открыл адвокатскую практику. Мы наконец отбились от кредиторов, выкупили замок, дела пошли на лад, даже у отца ремиссия была... Я доучивался, собирался возвращаться домой счастливым служителем Ррахи... Боялся, й-й-йюнец, что теперь, когда у нашей семьи есть деньги, меня откупят от армии и я не смогу покрыть свое имя неувядающей славой. - Васка махнул рукой, - Потом брат пропал, как в воду канул. Ну, кое-какие деньги оставались, но я все равно выбрал Ха. Вернулся - отец умер. Я похоронил, распустил большую часть слуг...
- Загрустил?
- Некогда было. Спрашивали добро на посевную, я сказал старостам: пусть делают, что хотят, но объяснят, как это работает. Брат знал, а я что... Вон, - Васка коснулся рукояти меча, - Железкой махать умел. Молитвы читать. Разобрался кое-как, тут гонец в мыле: очередная войнушка с куксами. Я к тому времени уже понимал: либо войнушка с куксами, либо я смогу хотя бы на налоги наскрести и надел сохранить. Как-то поохладел к подвигам и воспылал к репе, да... Взял парнишку за грудки, сказал: я, конечно, пойду, но и ты только попробуй мое письмишко до командования не донести. В письме расписал: так и так, один, брат пропал уже год как, денег нет, наследника нет, пощадите древний рыцарский род... ну или хотя б освободите от налогов.
- Что, сработало? - Ахнула Ковь.
Вроде и знала, чем все кончится, а все равно почему-то переживала.
- Год письмо шло... может, год читали. - Вздохнул Васка. - За это время я поучаствовал во взятии Кьяксона, в осаде Кьяксона, в паническом бегстве доблестных королевских войск из Кьяксона... Молодец, герой, у-у-у, по горло нагеройствовался! Когда стало совсем тошно, письмишко дошло куда надо, брата наконец признали без вести пропавшим, меня отозвали, демобилизовали, вернули в замок, как последнего в роду.
Ковь осенило.
- То есть ты поэтому в рыжий красишься? Вина перед куксами, типа?
- А что, куксы рыжие? - В непритворном удивлении воззрился на Ковь Васка, а потом хлопнул себя по лбу, - ну конечно, а я-то думал...
- Ты совсем блаженный? Ты же с ними воевал!
- Я же говорю, меня Ха хранил: я участвовал ровно в двух битвах. Сначала мы вернули под крыло короны славный город Кьяксон. Потом куксы вернули тот же город под крыло другой короны... А между этими событиями я просто, ну... знаешь, жил там. Пограничный городок, кочует из рук в руки чуть ли не каждый год. Житель Кьяксона тебе не скажет точно, кто он - кукс или наш. Они это, кажется, по флагу на ратуше определяют... Языка знают два, даже младенцы, и оба для них - родные.