Перед тем, как спуститься по лестнице, он оглянулся: Ложка замер около упыря на коленях, молитвенно сложив ладони.
Как будто... молился за ушедшего?
Нет, он не уйдет от ответа. Васка слишком долго ждал этого примирения, чтобы все развалилось из-за какого-то упрямства. Кем бы этот труп брату не приходился, как бы брат это не скрывал - узнает.
Он не думал, что все так обернется. Он подозревал, конечно, что все будет не так просто... Васка не хотел возвращаться в замок, потому что понимал: раз вернулся, то придется мириться. А это обещало стать сложным делом. И неприятным - в том числе и для Васкиной гордости. Но не настолько же!
Брат, похоже, не понимал этого вовсе, так же, как не желал понимать того, что Васку уже не нужно опекать, поздно; и это усложняло дело еще больше.
Васка довел Ковь до ее комнаты, шуганул вертлявую Кирочку. Вернулся к себе, надел забытые в спешке сапоги, и пошел к Фылеку, в конюшни, где мальчишка обосновался.
Васка об этом, конечно, знал, но решил не вмешиваться. Этот парень потерял дом. А еще он полжизни провел в конюшнях, так что, может, хоть там он сможет чувствовать себя уютно?
Фылек сидел на перевернутом ведре. Второе ведро стояло в отдалении, и мальчишка кидал туда камешки, видимо, специально набранные для этой цели. Васка остановился в дверях, наблюдая.
Недолет. Перелет. Недолет. Снова мимо... Упавшие камешки выстраивали на полу конюшни почти прямую линию.
Фылек нахмурился, чуть высунул язык. Повязка, скрывавшая пустую глазницу, сбилась на лоб.
Недолет. Перелет... Фылек вскочил и размахнулся: камешек глухо ударился о деревянную стенку, отскочил и с гулким звоном упал на дно ведра.
Тут Васка понял, что стоять дальше смысла не имеет, потому что Фылек вот-вот расплачется, а ни один мальчишка не захочет предстать перед старшим заплаканным. Подошел, заглянул в ведро: камень лежал там в совершеннейшем, вопиющем одиночестве.
И то случайно попал.
Фылек деловито стал подбирать камешки и упихивать в карман. Если он и утерся пару раз рукавом, то Васка этого совершенно не заметил, он ведь тоже занялся важным делом: помогал собирать камешки. Набрал штук десять и ссыпал в протянутые руки.
- Нужно фураж закупать?
Фылек кивнул.
- Справишься, если денег дам? Помнишь, где деревня?
Во всем, что касалось лошадей, Васка знал, на Фылека можно полностью положиться. И выказывал это доверие каждый раз, когда только мог, чтобы немного ему польстить.
Все-таки Васка чувствовал себя виноватым, иначе бы не решил бы то, что решил. А подсмотренная сцена только укрепила его в этом решении: одноглазость, немота, все это, в какой-то степени, его, Васкина вина.
Фылек снова кивнул.
- Ковь сегодня... положила... - Васка прокашлялся, - Кхем... упыря, кхем. Ничего подозрительного не случалось?
Фылек отрицательно помотал головой.
- Точно? Если что-то вдруг, обязательно скажи. И кричи. Не играй в храбреца, ладно?
Вопросы как будто уходили в молоко. Это не было привычное молчание онемевшего мальчишки: Фылек не хотел с Ваской говорить. Что же, очень вовремя, Васка понимал, что однажды этот нарыв достаточно созреет, чтобы его вскрыть. И теперь был к этому готов. Брату он уже сообщил, осталось разобраться с самим будущим Диерлихом. Уговорить мальчишку из мастеровых принять аристократическую фамилию - как бы смешно это не звучало.
- Ковь спасла Эху. - Добавил он тихо.
"Я должен быть благодарен?" - Вскинулся Фылек, - "Спасибо".
- Не должен.
"Ковь могла спасти не только Эху, раз уж она такая сильная магичка и у нее есть такой сильный вы".
- Не думаю. - Покачал головой Васка. - Я не дал бы ей сунуться.
"Вы бы даже не попытались?!"
Жесты у Фылека были размашисты, экспрессивны, не очень точны, но вполне понятны. Еще немного и он научится не хуже Ложки... Хотя Васка все-таки надеялся, что сперва Фылек все же вспомнит, как говорить: ему ничего не мешало, кроме какого-то маленького стопора в голове. Васка слышал, такое случалось с детьми, пережившими что-то страшное, да и не с детьми тоже, а еще слышал, что иногда это проходит и искренне надеялся, что последние слухи - правда, раз уж правда первые.
- Я не понимал, что грозит твоей семье, именно поэтому я не сгреб Ковь в охапку еще до рождения Эхи и не увез ее против воли. - Просто сказал Васка. - Ковь не обязана расплачиваться за грехи твоей матери собственным страхом и собственной жизнью. Не факт, что мы бы победили. Никто не обязан был - кроме Люты. Люта устроила все в лучшем виде, но ты же не ждешь от меня благодарности? Одобрения?
"Но ты же..."
И это случайное "ты" резануло Васку хуже ножа - столько в нем было разочарования, переданного не интонацией, но жестом, выражением лица, опустившимися плечами. Но он не стал возражать, лишь сказал мягко:
- Только в сказках рыцари могут спасти и принцессу, и служанку, и, если понадобится, дракона и пару королевств - и все это одновременно. В реальности приходится выбирать что-то одно. Определять для себя приоритеты. Для меня приоритет - Ковь, а не младенец, которого даже не знаю, и не его мать, которая подвергла опасности себя, тебя, своего мужа, своего ребенка, меня и Ковь - просто поддавшись похоти.
Он был готов к тому, что Фылек сбежит после таких слов куда глаза глядят - и это будет его выбором и его ошибкой. Если он правильно понял объяснения Кови, в лес этому мальчишке лучше не попадать, но хватит ли у Фылека ума это понять? А если лесовик сможет его достать и за границей леса? Он был готов к его побегу - и он знал, что сделает все, чтобы этого не случилось.
"Если бы ты знал, ты бы даже не оставил мне амулет", - Горько сказал Фылек, - "Я ведь тоже не приоритет"
К сожалению, нельзя было соврать. Сейчас мальчишка бы почувствовал любую фальшь.
- Да. - Просто сказал Васка. - Тогда - не был.
Фылек попятился было, чтобы убежать, но Васка удержал его за плечо.
- Я дам тебе возможность поступить иначе. Оказаться на моем месте и остаться рыцарем из сказок. Думаю, это будет честной платой за все то, чего я не сделал.
"Как же ты это сделаешь?" - Едко усмехнулся мальчишка.
- Дам тебе свое имя. Отошлю в школу, в которой я учился. И ты возьмешь оттуда все то, что захочешь взять. Я готов оплатить любого бога, любую специализацию, собственного коня... - Васка почесал затылок, - Хотя ты должен понимать, что у меня пока не так много денег на второго роскошного скакуна. Хочешь кого-то уровня Шалого - бери Шалого.
"Твоего коня?" - Округлил единственный глаз Фылек в непритворном восхищении, но тут же опомнился, вздернул нос, - "Мне не нужны твои подачки!"
- Ты не совсем верно понял, Фыль, - улыбнулся Васку уголком рта, - это извинения. Прими мои извинения. И... не убегай, если сможешь. Подумай, пожалуйста, ладно?
Васка оставил мальчишку в конюшне, надеясь, что у него хватит мозгов согласиться, но, конечно, совершенно случайно забыл дать ему денег на фураж. Завтра сходит, а сегодня нечего искушать.
Он и не заметил, как оброс обязательствами, как старый пень трутовиками. Он не знал, плохо это или хорошо. Пожалуй, все-таки, хорошо: он еще помнил, как ехал по дороге в одиночестве, и казался себе никому не нужным раскисшим кленовым листом, который прилип к чьему-то окошку. Теперь у него хотя бы есть, чем заняться.
И Ковь Эху не бросит. Как бы она не ворчала, как бы не ругалась, уж Васка-то видит, что она крепко к девочке сердцем прикипела. А в замке условия все-таки получше, чем среди ее шумной родни, ее родню, если подумать, даже упырь не перещеголяет, да и лесок у нее рядом с деревней есть, вот и не случится никакой деревенской свадьбы ближайшие года два. А потом еще что-нибудь произойдет...
Васка даже замечтался, что сухарь-Ложка влюбится в Ковь, возьмет ее замуж и Васка будет тетешкаться не просто с Эхой, а с самой что ни на есть почти родной племянницей... а потом и родные пойдут...