Ну не может же быть что-то настолько страшное и непобедимое, как Ложка намекает. Справятся как-нибудь общими силами, как справились с маньяком и лесовиком. В крайнем случае, просто убегут - только их и видели, подумаешь, замок! Хотя это, конечно, уже не серьезно. Скорее просто выдержат небольшую осаду или вроде того... Ложка достаточно умен, чтобы вывернуться из чего угодно, и образование имеет соответствующее. А Васка поможет.
Все поженятся, а Васка будет подносить браслеты, и солнышко, и голубое небо, и никаких тебе проблем, полное взаимопонимание. И Фылек закончит рыцарскую школу с отличием, но на войну не поедет, потому что она кончится.
Замечтался настолько, что чуть не запнулся о Кирочку, которая появилась как из под земли, и тут же схватила его за руку. Васка досадливо поморщился: Ха, ну за что ему столько детей! Хоть бы один был его собственным, хоть понятно было бы, зачем он с ними возится.
- Я тут подумала. - Сказала Кирочка.
- Поздравляю.
Васка понял, насколько он устал, раз уж скрывается в розовых мечтах от суровой реальности. Но от суровой реальности не скроешься, вот она, в лице Кирочки. Открывает рот, полный треугольных зубов, чеканит:
- Кроме твоего брата убить труп было некому.
- Ха-свидетель! - Простонал Васка, - Ну вот только-только исправилось настроение... Видишь, Кирочка, вот это вот солнышко? Вот этих вот птичек? Они щебечут о любви, а ты...
- Сейчас поздняя осень. - Фыркнула Кирочка. - Они щебечут о том, что хотят жрать.
- ...убила момент напрочь. - Упавшим голосом сказал Васка. - Понимаю я. и что?
- Неужели ты не хочешь выяснить, почему?
- Кира. - Серьезно сказал Васка, - Пойми, если мой брат, подававший огромные надежды законник, а ты должна бы знать, что законники - самые склизкие существа в Мире, сам не захочет мне рассказать, зачем он убил труп, то я, безнадежный дубоголовый рыцарь, сам не смогу выяснить.
- А если тебе поможет остроумная русалочка? - Белозубо улыбнулась Кирочка, - Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, позволь мне поучаствовать в расследовании!
- Каком еще расследовании?
- Ну и ладно. - Буркнула Кирочка. - Но ты не сможешь закрывать глаза вечно. И тогда ты обратишься к кому? Правильно, ко мне, потому что твоя Ковь влюбилась в Ложку по самые по уши, и не в состоянии относиться к нему критически, во-о-от!
- Что-что она сделала? - Васка даже остановился.
К воплощению розовых мечт в реальность он почему-то оказался не готов.
- Ну, я подумала, почему она себя так странно ведет, да? И немножко с ней поговорила, а еще последила, и я тебе говорю, влюбилась! Потому так на руках его зависала, что влюби-и-илась!
- Кира. - Сказал Васка медленно. - Когда ты за ней последила? Около трупа? Извини, но вряд ли там вообще можно было что-то увидеть.
- Хочешь сказать, что русалки - неисправимые романтичные дурочки?
- Заметь, не я это сказал.
Кирочка закатила глаза.
- и этот человек только что загибал мне про птичек! Ну тебя. Все равно меня не остановишь.
- Главное, помни, как он метает ножи! - Крикнул Васка в ее стремительно удаляющуюся спину.
Удержать ее он не пытался.
Попробуй, запрети что-то ребенку, даже если формально это уже и не совсем ребенок. Ну нет, это верный способ раззадорить ее еще больше. Пусть делает что хочет, вдруг и правда узнает что-нибудь полезное? А он, если что, сделает вид, что он тут не при чем.
И правда, может сработать.
Почему бы не попробовать?
Уже пять дней Ковь валялась и поплевывала себе в потолок.
Оказывается, если ты бедная, несчастная, завалила упыря и очень переживаешь по этому поводу, то у всех остальных разом просыпается совесть. И Кирочка комнату прибирает - любо-дорого, и Фыль вон яблок где-то натырил целый мешок. И даже Васка как-то внезапно освоил готовку, хотя сколько Ковь его помнила, все делал вид, что не умеет, а при попытках Кови научить его хоть кашу варить бесстыже жег крупу... а уж как у него взрывались яйца - это просто песня была... Сначала медленно, гулко: бах, бах, бах, а потом остальные друг за дружкой бахбахбабабах! Ковь как будто снова выпихнули на полигон к боевикам, она чуть не поседела - а это Васка яйца в чугунок закинул и на огонь повесил. И, главное, потом смотрел такой хитрющими своими карими глазами и тянул: "Я все сделал как ты сказала.... Что? Вода была нужна? А я не зна-а-ал... Ну, не дается мне готовка, не мужско-о-ое это дело". Ничего, в замке ему, видимо, родные стены помогли: с третьего раза и суп неплохо вышел, а кашу этот гад наверняка еще в Кьяксоне освоил. Все те три вида, которые воины в походах едят. Там-то баб не было.
А обе неудачные попытки супа Ковь прямо в окошко и выливала, она в растрепанных чувствах, что чужие жалеть, из вежливости давиться? У Васки на то чужие дети есть - не свои, не жалко.
А Ковь держалась на яблоках. Хорошие яблоки, хоть и мелковаты, да и надоели до оскомины... К тому же, Васка их как-то, забывшись, ранетками назвал, и Ковь заподозрила, что объедает Шалого. Как-то даже не определилась, как к этому относиться - Фыль же от чистого сердца, все-таки...
А еще Васка у Кови еще вечером первого дня тактично отобрал, мол, что-то у тебя, бедная, ручки дрожат, давай-ка я подержу, а так потом Кирочке передал и теперь они ее по очереди пеленают. В основном, конечно, Фыль - Кирочка из него веревки вьет. А Эха даже не протестовала - предательница!
И Ковь никто не трогал.
Может, и рады бы потрогать, но она что, дура, что ли, из комнаты выходить? Ей и так хорошо.
Вот и сидела Ковь в комнате пятый день. И было скучно. И никто ее не вытаскивал. Пробовали уже. На третий. Она тогда свое отражение в бадье с водой увидела и чуть не спалила те жалкие остатки волос, что у нее остались. Смешное дело: вот, думала же совсем недавно, что неудобно, отросли слишком, даже в хвостик, как Васка когда-то делал, не соберешь пока, в глаза лезут, резать надо... спалила, очень теперь удобно, вообще ничего никуда не лезет. Нечему лезть-то.
И сразу так обидно стало почему-то. У всех нормальных баб в ее возрасте четыре косы, дом да дети, а она что? Головешка обгорелая, вот что! С чужими детьми и краденой козой таскается по дорогам, в чужом замке живет... Даже у Ложки... да что так у Ложки, даже у Васки коса есть! Ковь как вспомнила его рыжую косицу, так это и стало последней каплей, чуть не разревелась...
Вот так Ковь Киру и шибанула с расстройства электричеством немножко, она-то не хотела, случайно вышло, пол был мокрый, и Кирочка мокрая, ну и... с тех пор никто Ковь и не дергал. И еду Кирочка носила, она мертвая, ей-то ничего не грозит. Глазик подергается немножко и пройдет.
У Кови всегда после перенапряжения с огнем начинались проблемы с огнем бездымным. Как икота после истерики. А тут еще и все остальное навалилось...
А разве ж она виновата? С чем не родилась, то дали. Она что, о силе просила? Да ни разу, она что, дура, что ли? Много силы - много печали, хуже только знания, от них в голове совсем уж лишние мысли заводятся. Вот, сеструха ее, она тогда без огня вернулась. Когда Ковь ее в последний раз ее видела - нянчила третьего, четвертого носила, мужа строила... Чем не счастье? А что Кови недоступно - так тем желаннее. Но кому вообще нужна магичка? Для своих, деревенских - она выскочка непонятная, опасная и заумная. Может и прижилась бы, вернись она сразу после Академии, лишь иногда просыпалась бы среди ночи и по городской жизни тосковала, но прижилась бы, и стала бы как сеструха... А сейчас... Непонятно чего хочет и о чем думает. Где шлялась столько, что делала, что у нее за душой... Нет, дома-то ее примут, но и только. Будет век при матери старой девой жить. Да и что уж тут - сама Ковь уже в деревне не уживется. Тесно там, скучно, это хуже, чем пятый день в комнате сидеть, силу усмиряя, потому что на всю жизнь.
А для таких, как Ложка, она деревенщина неотесанная, подумаешь, магичить умеет... Кость широкая, кожа солнцем пропеченная, для работы рожденная, и под обгрызенными ногтями земля!