И Кирочка снова зашипела, уже без слов.
Ковь себя стеснялась, это Кирочка давно заметила. Собственной непритязательной внешности. Только Ковь из комнаты вышла, только перестала украдкой голову щупать, только все устаканилось, только Кира почувствовала, что вот оно, хрупкое равновесие, установилось...
Только пригрелась!
И эта приперлась и все порушила! Все-все-все! А Кирочка старалась! Упырь-то тупой, он не понял, как все Кирочке перекосячил, да и сдох уже, чего на него сердиться, а вот этой рыжей тетке Кира с радостью вцепилась бы в нос.
- Ваша русалка? Шелли, это нормально, что твои служанки содержат русалок? - Протянула капризно.
Ковь рассмеялась и Кирочка тоже не выдержала. Все-таки не свезло Ложке с именем. Очень.
- Попробовал бы он мне что-то приказать. - Вдруг резко посерьезнела Ковь. - Назовись хоть, горемышная.
И по запястью этак пальцами провела.
И волосы пуще прежнего у нее затрещали.
- Шайне. - В тон ей откликнулась рыжая.
- Ковь.
- Нет.
- Ну так и ты не до конца. - Хмыкнула Ковь.
Некоторое время они просто сверлили друг друга взглядами. Кира взглянула украдкой на Ложку. Тот заложил руки в карманы и смотрел в сторону конюшен. Васку ждал.
Ну да, что ему бабьи споры. Понятно же, что он и к Кови-то пришел, следуя старой поговорке: "Хочешь у короля милости, очаруй его рыцарей". Похоже, с очарованием рыцарей у него проблемы. Кирочка вот зла до жути, а она ведь тоже важный рыцарь у Васки. Как и Фыль. И как Ковь, которая будет злая-злая теперь, а когда эта Шайне уедет, будет еще злее.
И Кирочка не погреется больше.
И она снова зашипела, обращая на себя внимание. Фыль зажал ей рот рукой, задвинул за спину, но она куснула его в ладонь. Он немного ослабил хватку, не издав, впрочем, ни звука, и Кира все-таки продолжила смотреть, хоть шипеть ей уже не давали.
- Так это твоя русалка.
Он нее так и веяло опасностью, хотя говорила она веселеньким и нежненьким голосочком. "Вообще-то я милая и красивая, особенно когда на меня смотрит мой дорогой Шелли, но тебя я убью", - или что-то вроде того Кирочка прочла в ее ласковых янтарных глазах.
- Я магичка. - Развела руками Ковь, тоже уловившая так и не сказанное, - Только тронь ее, и у тебя будет две смерти на выбор... твоего братца... Это же был брат? Я уже сожгла. Хочешь так же?
Кира уткнулась в Фыля. Боги, ну почему Ковь никогда не думает, прежде чем говорит? А если Ложка хотел это скрыть, а Ковь порушила ему все-все-все.
- Ты-ы-ы?! Сожгла? Шектаха? Ты?
Да, Ковь всегда говорила в лоб, но, кажется, в этот раз это все-таки была верная тактика. Шайне даже сбилась со своего колокольчикового тона. Да что там сбилась: кажется, она и правда не подозревала о смерти брата. То-то так радостно на Ложку вешалась.
- Он был уже мертв. - Ковь безразлично пожала плечами. - Я-то думала, почему убитого не похоронили. Разве мало вокруг земли? А хозяин родственничков дожидался. Кем был твой брат? У сестры браслетик, что значит колечко, а, королевишна?
А может, и думала. Похоже, Ковь решила, что обращения в стражу от рыжей можно не ждать, и теперь наглела, как могла.
За спиной у Кови вырос Ложка, поцокал языком укоряюще. Написал что-то на бумажке, сунул ей под нос. Ковь упрямо мотнула головой, но отступила. Брезгливо отодвинулась от Ложки, выгребла из карманов несколько скомканных записок и выкинула их в грязь, развернулась и пошла к замку, наступив на белые комочки каблуком.
Фыль потянул Кирочку за ней, хотя ей было интересно, о чем еще Шайне скажет. Но Фыль как-то уж слишком буквально понял свою роль защитника и возражений не слушал.
Потом Кира поняла: сейчас Шайне сделает потрясающее открытие. Ложка-то к Васке как к слуге не отнесется, не дурак же он... Потом эти двое опять немножко поссорятся, а это еще минут десять, а потом еще что-нибудь и еще что-нибудь, и у Кирочки есть замечательная возможность залезть в Ложкин кабинет и там покопаться!
Она уже хотела залезть ночью, но он там и спал, в ворохе бумаг на диване. Она только посмотрела, где что, и ушла... Если подумать, он долго жил один и запирать кабинет наверняка не привык... Это шанс! Шанс продвинуться в расследовании!
- Все, пусти... - Сказала она Фылю в замковом коридоре, - Я на улицу не пойду.
"Обещаешь?"
- Ха-свидетель!
"Разве что Ха..."
- Спасибо, спасибо, спасибо! - Разулыбалась Кирочка и даже чмокнула Фыля в щеку. Тот что-то заподозрил, хотел ее удержать - но не тут-то было.
Дверь в кабинет и правда была не закрыта. Возможно, подумала Кирочка, дело тут не только в одиночестве. Все-таки замок - Ложкин дом. И брату он доверяет, знает, Васка не из тех, кто будет лазить по чужим бумагам. Да и Ковь тоже.
А Кирочка вот может. Она - маленькая девочка до тех пор, пока помнит об этом. Со всеми полагающимися ей послаблениями. Например, ее ни за что и никогда не примут всерьез. А еще никто и ничто не помешает ей залезть в ящик стола и достать огроменную пачку писем. Ей, может, и было бы стыдно, если бы Шайне не порушила ей равновесие. Теперь она не просто маленькая девочка, а обиженная маленькая девочка...
Ого!
Письмо от папашки?
Ну, тут уж она даже в чужую переписку не лезет, родной папашка же... наверное. Хоть о ней и знать не знает, но все равно.
"Уважаемый Шеложкитерох Диерлих, довожу до вашего сведенья..."
Кирочка нахмурилась, она вязла в бессмысленных буквах. Пришлось продраться через несколько абзацев расшаркиваний, чтобы доползти, наконец, до сути.
Фахлер доводил до сведенья Ложки, что некий рыжий пройдоха назвался его братом. С пройдохой была девица неясного происхождения, назвавшаяся его невестой... Конечно, ни девица, ни пройдоха не причинили вреда, более того, очень понравились жене, но, все-таки... не надлежит ли Фахлеру обратиться в стражу?
Ответ лежал в совсем другом замке, и никогда еще Кирочке не было так обидно, что у отвечающего не сохраняется копии.
Но, судя по всему, в стражу Фахлер все же обратился. Кира задним умом понимала: она краем глаза видела как-то раз листовки. Правда, на ней Васка сам на себя был похож не сильно, а Ковь раздуло, как будто ее пчелы покусали, так что она даже и не соотнесла это со своими помощниками.
Это что же выходит, она виновата в том, что за Ваской и Ковью гоняется стража, стоит им в город ехать? Могла бы и додуматься...
Было бы странно, если бы Ложка узнал своего брата в подобном описании. Кирочка задумалась, сидя на столе среди разбросанных писем. А говорить ли Васке, или лучше оставить все как есть и надеяться, что Ложка расскажет все сам?
Но Шайне...
Шайне выглядит как кусок дурнопахнущего прошлого, на который вылили несколько бутыльков духов. А потом замотали в зеленый шелк. Она богата, кричаще богата, об этом орут во весь голос и тонконогая ее кобылка, и многочисленные кольца на тонких пальцах, и звенящие при ходьбе серьги, чем-то похожие, насколько Кира помнила, на оплавленную золотую серьгу в ухе упыря. Но она не из знати. Никак не из знати. И близко не лежа...
За дверью послышался нежный голосочек.
Кирочка вздрогнула. Запихала письмо за пазуху, заметалась по комнате, разметывая письма. Надеялась, что в общем бумажном бардаке Ложка и не заметит капельки ее хаоса.
Уже слышался перезвон многочисленных украшений. Испуганная, Кирочка бросилась в самое банальное место - за штору. Сжалась в комочек.
Казалось бы, откуда этот страх? Что ей может грозить? Ковь за нее изжарит двумя способами, она не шутила!
И все равно, сердце билось бешено... Впервые за долгие годы оно вообще соблаговолило забиться.
Шаги Шайне - звонкие, как ее голос, каблучки, наверное, чем-то особенным подбиты. И шаги Ложки - мягкие, почти не слышные. Шайне остановилась у двери.
- Как ты мог?! - и в голосе гораздо больше патетики, чем страдания.
Ложка, тут видать, Ха от Киры отвернулся, подошел к окну, оперся ладонью о подоконник. Скосил на Кирочку синий глаз.