Почти - потому что у Васки все-таки был еще кинжал во внутреннем кармане куртки, и еще один, маленький, с узким лезвием, почти дамский, зубочистка на самый крайний из крайних случаев - в сапоге. Кирочка, конечно, покосилась на него подозрительно, когда он куртку надел в такую-то теплынь, но Васка ловко перевел разговор на сквозняки.
Дверь Кирочка распахнула ногой - но она и не была плотно прикрыта.
- Васка, я-то думала, только ты у нас с ума сходишь по железу! - Выдала ему Ковь вместо приветствия, - Но у этого уже пятый кинжал вытаскиваю.
Жесты у нее были размашистые, энергичные... Ложка ловко уклонился от лезвия, едва не лишившего его носа, и проводил свой метательный нож тоскливым взглядом.
- Это метательный нож. - Поправил Васка из братской солидарности.
- Уху. - Вздохнул Ложка грустно.
И как-то весь поник, сделавшись похожим на большого черного филина. Порядком обтрепанного и промокшего. Даже Васка впечатлился, но бессердечные девки продолжали свое черное дело.
- Да какая к Ха разница? - Фыркнула Ковь и отложила нож на подоконник.
- Во-первых, - начал было Васка, но его перебила Кирочка.
Она сказала деловито:
- Рукава ему закатай!
Чем вызвала у Ложки еще один страдальческий вздох. Похоже, широкие длинные рукава были дороги ему так же, как Васке - левый сапог.
И тут Васка заметил, что Ложка сидит в кресле босой. Ложка рассеянно шевелил пальцами ног, лицом, впрочем, не выдавая своей нервозности, и Васка понял: Ковь слишком много знает.
- Спасибо. - Хмыкнула Ковь, - Сапоги.
- Поняла! - Хихикнула Кирочка.
"Дай вам волю, догола разденете", - проворчал Ложка, - "А смысл?"
- Никакого. Они просто любят издеваться над людьми. - Кивнул Васка, подвинул огромную кучу бумаги и взгромоздился на стол, - Ну не буду я железа доставать, Кир, успокойся... Ну вот, видишь, сапог, ничего нет...
- Это только один. - Поморщилась Кирочка и отшатнулась, - Фу-у-у! Снимай левый и отбрось подальше. Тогда поверю. Если не звякнет.
- Конечно, звякнет. - Пожала плечами Ковь, с дивана, - У него куда не ткни - везде звенит. Руки! - Последнее она буквально прорычала.
Ложка, несмотря на то, что Ковь забилась на противоположный конец дивана, легко дотянулся до ее головы и к тому времени уже несколько минут как задумчиво перебирал ее волосы.
Просто диван был тесный, а так бы она еще дальше отодвинулась. Да-да.
- Все. - Поморщился Васка. - Пора прекращать это развлечение для заскучавших дам. Кит, мир?
Язвительную подколку для Кови он все-таки сумел проглотить, ограничившись не очень язвительной.
- Уху.
"Я-то думал, ты сначала захочешь услышать чистосердечное..."
- Кира обещала, что ты все равно все расскажешь. - Ухмыльнулся Васка. - К тому же, мной тоже Ха гордится. Кажется, я упоминал, что Эха - дочь лесовика?
"Вскользь".
- Лесовик очень на нас обижен, мы похитили у него дочь... Ну и Фыля заодно. А так как ты мой кровный родственник, тебе лучше в лес по грибочки не ходить. - Развел руками Васка. - Если коротко - то это все.
"Вот к чему была та речь про безопасность", - Ложка усмехнулся краем рта, - "Чего еще ждать от человека, путешествующего с русалкой? Только лесовика во врагах. Мои враги на этом фоне меркнут: обычная человеческая падаль, ничего экзотического".
И Кира, и Ковь замерли, Кира так и дышать перестала. Можно было, конечно, их прогнать, но это было бы слишком жестоким наказанием за невинную шутку с разоружением.
"Когда я еще мог трепать языком", - начал Ложка, - "я был одним худшим из лучших студентов. Столичная практика мне не светила, так что после выпуска я переехал в Аллакс. Крупный торговый город... самый пострадавший в Жаркую Ночь. Если в Столице стража бдила и обйеллевшим куксам просто побили стекла, то в Аллаксе была бойня, и эхом этой бойни стал Шектах с его Пустынными Шакалами - все живые куксы Аллакса связаны с ними так или иначе".
Его руки замерли на мгновение.
"Шектаха я встретил в каталажке, когда отрабатывал положенные часы на благо города. Замели его по пустяковому поводу, и мне не составило труда его вытащить. Я не знал, почему это так важно и не знал, что стоит страже копнуть чуть глубже, откроется целая выгребная яма. Зато это знал Шектах... и он остался мне благодарен, к сожалению. Впрочем, тогда я и не думал о благодарности брата. Мотивировала-то меня сестренка...", - Он поморщился, - "Шайне замечательно играет в деву в беде. Так я и увяз; за спасение его шкуры Шектах решил меня опекать. Когда тебя берет под опеку глава Пустынных Шакалов... Не думаю, что вам интересна эта микрополитика... Если коротко, в какой-то момент я опомнился. К тому времени меня уже не существовало для внешнего мира достаточно долгое время, я растворился в тени. Обнаружил себя правой рукой Шектаха, немой и покорной и... невидимой. И бросил нож в знак протеста".
Ложка развел руками. Васка пожал плечами: бывает, мол. Что не сделаешь в знак протеста.
"В общем, теперь тебе не стоит гулять по Аллаксу, братец".
- Письмо. - Коротко сказала Кирочка. - Что ты ответил на письмо моего отца?
"Вот куда оно пропало?"
- Васка не читал. - Хмуро буркнула русалочка.
"Знаю", - кивнул Ложка, - "Я спутал... Брата с Шектахом. Такое описание... я не думал, что кто-то может додуматься перекраситься в рыжий цвет".
Вот и ответы.
А дальше все раскладывается, как пасьянс: слуг Ложка распустил, потому что убил Шектаха; там явно пропущен огромный кусок, но пусть уж дозреет до того, чтобы рассказать и его, основное-то понятно...
Да и раньше было понятно. Но теперь - сказано.
- А почему он молчал-то? - Недоуменно спросила Кира у Кови театральным шепотом.
- Ну... - Протянула Ковь, - Ты расскажешь Фылю, где в полнолуние русалки танцуют?
- Я еще не совсем того, - помотала головой Кирочка, - его ж съедят, если он вдруг сунется...
- Но ты же понимаешь, что Фыль - благоразумен и, скорее всего, не сунется? - Хмыкнула Ковь, - Но тут тебя берут сомнения: "Ну а вдруг?" и ты не рассказываешь... Р-руки!
Ложка скрестил руки на груди с совершенно невинным видом.
- А-а-а. А Васка вообще не благоразумный, он бы точно сунулся! - Согласилась Ковь.
- Прости, что не сунулся. - Выдавил улыбку Васка.
"Я бы тебе не позволил", - Ложка отрицательно мотнул головой, - "Ты и так разгреб то, что должен был разгребать я. и сейчас ты тоже справляешься лучше меня", - Ложка улыбнулся уголком рта, - "Давай просто забудем".
- Угу. - Выдавил Васка.
Морские твари, разочарованно зевая, начали отползать обратно к морю. Лениво, медленно, неохотно, почти незаметно...
- Ковь! Тепло же, тепло, правда?! - Кирочка вскочила на диван между Ложкой и Ковью, обняла ее за шею.
- Ты к чему это? - Удивилась Ковь, бросила рассеянный взгляд в окно, - А, ну да. И правда. Тепло.
История четвертая. Верность ветреных
Кови не нравилось внутреннее убранство Школы. Оно было такое... лаконичное. Никакой красоты: каменные полы даже не прикрыты паркетом, окна маленькие, едва пропускают свет, да и рамы простые, без резьбы, хоть дерево и хорошее, и, кажется, зачарованное. Ковь ни разу не видела ни трещинки, ни вздутия на простых, казалось бы, деревяшках. Стены были выкрашены в светло-зеленый цвет, нагонявший на Ковь тоску. Потолок регулярно белили - да и только.
Когда-то давно, когда Ковь только училась на магичку (если можно было назвать учебой ее шатание по Академии и окрестным кабакам), она была уверена, что в Школе на каждом углу яркие картины и росписи, как в храмах Гарры, только еще ярче, и что можно выковырять из стен кучу самоцветов на память, и никто не заметит. Она думала, что окна большие, и по утрам многочисленные блестящие штуки - ну, там какие-нибудь вазы, статуэтки, что еще у богатеев бывает красивого - переливаются в лучах восходящего, заходящего да и вообще солнца так, что больно глазам. Она ожидала роскоши: золотого, пурпурного... может, серебряного. Но никак не тускло-зеленого и белого.