Напускная дурашливость исчезла с его лица, будто и не бывало.
— Не-а. — Передразнил он. — Если она действительно убийца, то без магии ты — как котенок.
— Против тебя. Она слабая, болезненная женщина. Беременная! И ты же не верил, что она убийца.
— Это не значит, что я непредусмотрительный дурак. Она может ей оказаться. И кто тебе сказал, что она не умеет колдовать? Хотя бы чуть-чуть? Вдруг она злобная ведьма-самоучка?
— Но ей незачем убивать человека, который просто зашел в библиотеку за книжкой!
Васка закатил глаза к небу, скрестив руки на груди.
— Всемогущий Ха, подтверди: эта женщина может выбесить любого незнакомца с первого взгляда!
— Эй, ты, бог, которому Васка молится только как припрет! Послушай, вразуми дурака, женщина с женщиной всегда общий язык найдет, я должна идти! — Ковь возвела глаза к потолку и молитвенно протянула руки. — Ну ладно, мне просто интересно на нее взглянуть. С каких пор ты стал параноиком?
Васка отвел глаза.
— Я никогда не видел убийц — ну, тех которые… в мирной жизни не видел. Когда я ходил на Кьяксон — там было понятно. Война же. Да и боя было всего два: сначала мы отбили Кьяксон и я служил в гарнизоне, а потом была осада, меня ранили, и я вернулся домой… А тут мирно. Знаешь, как мне полегчало, когда ты вдруг заявила, что Етель живой?
Ковь не понимала.
Она знала, что Васка год бегал где-то за границей вместе с армией в одной из тех бесконечных стычек за веру — об этом красноречиво говорили настоящие зазубрины на его мече. Она неоднократно предлагала купить что-нибудь поцелее или хотя бы перековать меч, хотя и понимала, что Васка никогда не согласится.
Еще у него была бумага, что он имеет право на клочок земли где-то там, в пустынях под Кьяксоном. Он хотел подарить его Кови на день рождения, но она послала его далеко и надолго, в этот самый Кьяксен, арбузы выращивать. Подумаешь, куксы его отбили обратно.
Но он не был похож на ветерана. У нее в деревне были ветераны какой-то настолько давней войны, которую никто и не помнил… Васка был другим.
Это вообще был первый раз, когда он сам об этом заговорил. До того Ковь думала, что война миновала ее спутника, так не и не оставив в его душе особенно глубокого следа.
Хотя как-то он подозрительно вовремя об этом вспомнил…
— Не-а. Не верю. — Сказала она прежде, чем поняла, что именно говорит. — Ты не боишься. Ты просто не хочешь, чтобы я шла, потому что я докажу что ты не прав, и виновна Моль. При чем здесь вообще Етель?
Васка отвернулся.
— Договорились. Ты идешь. — и добавил, убеждая скорее себя, чем Ковь. — Виновна Гарпия.
Встретиться с подозреваемой удалось только вечером, так что Ковь успела немного восстановиться.
Моль оказалась такой же худой и угловатой, как ее сестра. И бледной-бледной, почти как падчерица. Если бы Ковь не слышала, что это очень болезненная женщина, и не проверила бы на всякий случай ауру, то решила бы, что она нежить.
Моль, увидев незнакомого человека, тут же скрестила руки на огромном животе — защищая. Уронила при этом книжку.
— Здравствуйте, я Ковия. Я гощу здесь. А вы, наверное, хозяйка замка, Манталена? — Как можно учтивее спросила Ковь.
Она опустилась на колени и подняла книгу, отряхнула обложку.
— Хозяйка замка… — Прошелестела Моль, — Это Ганталена… А я замужем за младшим братом, Тахлером… Все путают… но не я…
И она жалко улыбнулась, предлагая оценить… штуку? Наверное, это была шутка.
Они немного помолчали. В воздухе так и витала неловкость. Затем Ковь протянула книгу, краем глаза заметив название.
— интересуетесь древними легендами? Я тоже сказки люблю.
Моль неожиданно дернулась. Лицо ее искривилось в презрительной гримасе.
— Нет! — Воскликнула она, но тут же вновь перешла на шепот. — Сказки — это совсем другое. Легенды… красивые. Сказки нелепые… В сказках всегда справедливо, а так ведь не бывает. Бывает не так!
Иногда Ковь знала, что нужно сказать и когда именно сказать. Что-что, а интуиция у нее была отменная.
— А как бывает? Расскажите мне, как?
— Бывает, как в «Легенде о Каяке». — Улыбнулась-оскалилась Моль. — Когда девушка бросает свой мир ради любви и уходит к чудовищу в замок… второй женой. Чудовище — вдовец. Первую жену он съел. А вторую постоянно с ней сравнивает, и сравнивает, и сравнивает… и тогда Каяка открывает хрустальный гроб первой жены, чтобы спросить у мертвой совета… Она не враг ей. А там лишь обгрызенные кости, да и то не все. Потому что Чудовище съело ее, и никак Каяка не сможет доказать, что она лучше или хуже. Никогда не сможет, девочка… Я слышала, ты невеста тому рыжему парню? — Теперь Моль просто улыбалась.