Вся процессия: соседка и старушка с Васькой на руках проследовали в машину, суетно разворачивались на узкой дачной дорожке, сдавая взад и вперед, обильно сдабривая росистый дачный воздух автомобильными выхлопами. Васька уже почувствовал тепло машины и мягкость натиных рук, зажмурился в предвкушении и даже замурчал.
Когда подъехали к дому и торжественно шли по двору Васька, по старинному кошачьему закону, оглядывал окрестности и присматривался к местным жителям. Его порадовали и удивили сытые чистые кошки и коты, важно гуляющие по двору, спящие на машинах, зевающие в окнах теплых зарешеченных подвалов. Некоторые коты вальяжно подходили к мясу, наваленному горами в углу дома и рыбе на крышке канализационного люка. Умом он понимал, что такое возможно, но в реальности видел впервые.
В квартире у бабули было тепло, пахло кислой капустой и другим несъедобным духом. Однако Васька сразу учуял и запах кошки или кота, какого-то хвостатого существа, который не вызывал в нем желание драться за территорию, но и совершенно не порождал в нем любовного пыла. "Это очень странно", - тщательно фильтруя носом воздух, размышлял Вася. Но желание выяснить, кто владелец непонятного аромата, быстро прошло, Василий окончательно согрелся, забыл, что он сегодня совершенно ничего не ел и не пил, он тихо отключился на подстилке на стареньком диване.
Ваське приснился сон. Нет, что вы, не впервые, ему часто снились сны и когда он бродяжил, и когда жил при натиной даче и вот сейчас, такой красочный сон, где Васька бегает по саду за бабочкой. Она такая красивая яркая, аж вся светится. А Васька такой пружинистый ловкий и легкий прыгает за ней в воздух, но при всей своей легкости не может ее схватить. А это он не то чтобы не может изловить бабочку, а он не хочет, потому что ему с ней весело играть.
Он проснулся от собственного чиха. Он чихал и не мог остановиться, и все его дыхательные пути закрывала какая-то густая жидкость. Ната пришла на звук, запричитала и достала капли. С капель Ваське немного полегчало. Он даже кое-как поел старушкиных угощений, еще раз принюхался к кошачьему соседству, снова ничего не понял и опять запыхтел во сне.
Как вы все могли уже догадаться, кот не просто простыл предыдущей ночью, он серьезно заболел: у него была двусторонняя пневмония, гайморит и при этом обнаружена мочекаменная болезнь.
Все эти страшные диагнозы Васька слушал, молча щурясь под лампочкой на железном столе ветлечебницы. Ему сделали рентген. Крайне неприятная процедура не только для людей, но и для любых живых существ. Приговор звучал страшно. Особенно для старушки. Ната ослабевшим голосом все приговаривала:
- Где ж я возьму деньги на его лечение? У меня своя кошка – ее надо кормить, а тут все платно и лекарства, и прием, и дорога…
- Вы можете его усыпить, если денег нет на лечение или отпустить обратно на волю, может он сам выздоровеет… Что вряд ли…- добавлял искренне молодой доктор с модной бородкой.
От всех этих грустных разговоров и неоднозначных взглядов у Васьки кружилась голова: болезненные уколы, посягательства на его свободу, счастье домашней жизни и просто жизни, все это рождало в нем тяжелые мысли и ему становилось страшно, глядя в глаза Наты, он тревожно мяукал, а Ната в ответ плакала.
Ваську капали каждый день, кормили таблетками и нос уже почти прошел и кашель прошел и был хороший аппетит. Васька выяснил, что хозяйская кошка – не настоящая кошка, а как бы это сказать, кошка без запаха. И не волновался на ее счет. Все было хорошо. Ната расклеила по улицам объявление, что отдаст его, Ваську в какие-нибудь добрые руки, что он красивый и нежный кот, отличный мышелов и прочие хорошести. Но тут у Васьки пошел камень. Камни, которые выкатываются из почек рождают резкую боль. Он очень хотел пить, пил много, но сходить в лоток не мог. Страшная боль разрывала его изнутри, скопившаяся жидкость давила на все внутренности и Васька, закрывая глаза, кричал и не слышал сам себя, а Ната слышала, и ее сердце не выдерживало натиска его страданий. Она попросила соседку отвезти ее в ветклинику, просила врачей помочь и те сердобольные, в надежде хоть на какое-то улучшение, промывали, отжимали, выворачивали и снова заворачивали, передавали из рук в руки и измочалили его вконец.
Он больше не принюхивался к съестному, не смотрел на сытых дворовых кошек, не видел снов и почти не чувствовал боли. Он заглушал ее стоном. Старушка то плакала над котом, то кляла свою жалость к нему, то взывала к медицине, то отдавала все на откуп высших сил. И однажды она зашла решительно к соседке и с порога попросила громко как бы уверяя себя в правоте решения:
- Пожалуйста, отвезите нас с Васей к ветеринару, это последний раз.
Это был действительно последний раз. Понимали это все, и Ната, и соседка, и Васька. И толстая красивая стерильная кошка, вышедшая на порог проводить.
Жгучий горячечный укол медленно вливаясь в тело кота, забирал жизнь Васьки. Сначала все тело его сжалось от новой непривычной боли, потом весь воздух из легких выкатился через открытую пасть, хвост задрожал, напряглась шея, Ваське на миг показалось, что он снова пристыл к подстилке всем телом. Последний вопрос, метался в отвердевающей голове Васьки: А бабочка прилетит?
Он больше не чувствовал боли и не тяготился измученным телом. Он сам словно стал бабочкой, подлетел к потолку к самой лампочке, увидел себя на железном белом столе. И сам себя не узнал. "Какой я стал старый и странный". Он увидел плачущую Нату, но не мог ее успокоить, хотя очень хотел. И вдруг все исчезло и он сам исчез.
Ната еще долго ходила к соседке и все спрашивала то ли соседку, то ли саму себя:
Я ведь сделала все, что могла?
Он бы замерз зимой в безлюдном дачном поселке, правда?
Ну, хоть немного, я сделала его жизнь лучше? Или нет?