— Пускай не шкодят противу царя, не будут в тюрьме сидеть! — огрызнулась бабенка. Мужики досадливо крякнули и промолчали.
— Золотые слова у тебя, молодка! — усмехнулся дед Егор. — С такими речами только в первом классе ездить!
— Го-го-го! — загрохотали мужики. Бабенка обозлилась и, покраснев как рак, силилась перекричать мужицкий гогот.
— А что? Захотела бы и поехала! — Она размахивала кулаками перед дедом. — Ты меня тогда подкусишь, когда у тебя зубы новые вырастут!
Высокий мужик поднялся и сгреб молодку за зеленую кофту.
— Слышь-ка, сорока — птица райская, не верти хвостом, а то ощиплю
Бабенка испугалась, пошла в свой угол и, заголосив, упала на свои мешки.
— Так тебе и надо. Не лезь в мужчинский разговор, бесстыжая! — сказала ей соседка. — Реви, не жалко. Поболе поплачешь, помене потеть будешь.
СМЕРТЬ ДЕДА ЕГОРАЕще самого города не было видно, а уж в небо поднялись золоченые кресты колоколен. Колокольни выплывали одна за другой, как будто все церкви Нижнего двинулись навстречу крестным ходом. Только когда пароход обогнул излучину, во всей красе показался город-купец — Нижний Новгород.
— Пойдем прямиком на судоверфь, оттуда по дворам, — предложил дед.
Улица, спускающаяся к верфи, была застроена длинными добротными лабазами и складами. Несмотря на будний день, на всех дверях висели тяжелые, как пудовые гири, замки.
— Праздник, что ли, какой? — недоумевал дед, оглядывая пустынную дорогу, по которой степенно прохаживались голуби.
— Дед, шумит что-то, слышишь?
Вытянув шею, дед Егор прислушался. Шум нарастал, уже можно было различить отдельные выкрики.
— Вроде народ бушует... — недоверчиво и взволнованно проговорил шарманщик, и в единственном глазу его вспыхнула радость.
Свернув за угол, они лицом к лицу встретились с толпой рабочих. Судоверфь выплескивала все новые и новые группы людей, которые, подбегая, присоединялись к подымающейся в гору толпе. Так говорливые весенние Ручьи вливаются в бурную рокочущую реку.
Вася смотрел на идущих. У одних было деловое сосредоточенное выражение лица. Другие, изумленно подняв брови, смотрели вперед широко открытыми глазами. У иных из-под угрюмо сдвинутых бровей сторожко блестел хмурый взгляд, а рот растягивался дерзкой улыбкой. Над толпой колыхался многоголосый говор.
— Куда вы, сынки?
— Не кудыкай, дед! — недовольно оборвал кто-то.
— Не бойсь, не на разбой идам!
— С хозяевами побалакать захотелось! — прогудел смешливый бас.
— Дед, сыпь к нам!
— Пойдем, Вась, с народом! — засуетился дед и, вскинув шарманку, шагнул на мостовую. Вася последовал за ним, но быстро идущая толпа разъединила их.
— Го-го-го, братцы, мы теперича с музыкой пойдем!
— «Разлуку» хозяевам сыграем!
Вася видел, как деда Егора хлопали по плечу, а он восторженно кричал:
— С вами, сынки, с вами! Одна дорога!
Васе казалось, что он попал в стремнину, которая несет его, не давая возможности остановиться. Ему стало и весело и боязно.
— Дяденька, — опросил он высокого рабочего в черной косоворотке, — это чего делается? Куда идут?
— Бастуем, парень! Понимаешь?
— Нет...
— Ну как тебе рассказать? Хотим заставить хозяев платить нам сколько положено. А то они богатеют, дуются, а рабочий человек на хлеб заработать не может, ребятишки голодом сидят! Понял теперь?
Вася кивнул головой. «Еще бы не понял», — подумал он. Значит, и тут хозяева вроде колдуна Залогина да жирного Цепунина.
— Я знаю, они жулики, хозяева-то! Пауки!
Рабочий внимательно смотрел на Васю:
— Смотри-ка, ты, видать, тертый калач? Знаешь что почем!
— Конечно, знаю, два года у купцов работал, — нахмурился Вася. — И я с вами бастовать пойду!
— Давай, давай! Учись. Пригодится в жизни!
Никто не бежал, но бурное, стремящееся вперед движение захлестнуло Васю. Теперь, когда он знал, куда идет народ, Вася боялся только одного — отстать, остаться в стороне. И вдруг с полного хода налетел на передних. На него навалились задние. Толпа останавливалась рывками.
— Чего там? — кричали сзади. — Чего встали?
— Конная, братцы! — крикнули из передних рядов. — Конную на нас выслали!
В наступившей тишине отчетливо слышалось цоканье копыт. Из-за поворота показался разъезд конной полиции. Лошади шли шагом.
— Чего уставились? Конную впервой увидели? — вырвался из толпы высокий рабочий, с которым говорил Вася. — Пошли!
— Пошли... пошли... пошли... — многократным эхом отозвались люди, и толпа сдвинулась с места.