Прочитал вслух и сам себе не поверил, до чего складно и звонко прозвучало. Обвел рамкой свое стихотворение, чтобы не путали с мараньем других рифмоплетов.
Он вышел из деревянной будки. Совсем посмерклось, и в темном небе проступили желто поблескивающие точки. Что это?.. И вдруг вспомнил — звезды…
…Вася уныло тащился со своим мешком по главной улице поселка. Попытки пристроиться хотя бы на ночь ни к чему не привели. Как нарочно, вернулись все десантники, все поисковики, все больные вышли из больниц, понаехали новенькие, свободных коек в наличии не имелось. Конечно, было одно место — в вагончике Якунина, ведь он остался в Хоготе, но Вася и подумать не мог о таком кощунственном посягательстве. И даже не из-за Якунина, тот слова бы не сказал, а и сказал бы — невелика беда. Но там, за ситцевой занавеской, спала Люда, и ее обиталище нельзя превращать в ночлежку для бездомных кретинов. И то, что рядом с ней помещались два мужика, якунинские замы, положения не меняло. Им небось все равно: кашлять, зевать, храпеть, хрюкать, ворочаться, бегать в подштанниках на двор, когда рядом творится слабый сон Люды, а он убил бы в себе сердце, если б оно своим стуком мешало Люде спать. И вообще — исключено!..
Но так дальше жить нельзя. Пора браться за ум. Ночи уже холодные, скоро ветры задуют и сразу ударят морозы. У распоследнего бича, готового в любой момент подорвать со строительства, есть койка, а у него, который будет тут до конца, нет своего угла. Кочуй, как цыган, с места на место — смешно даже! Ему и впрямь стало смешно, и он громко запел на пустынной улице простуженным голосом, но с хорошим слухом:
— Вот оно! — послышался за спиной знакомый голос. — Вот сердце, готовое тебя пылко полюбить. — И грустный весельчак Пенкин предстал перед ним со своим бледным, припухлым, будто покусанным осами лицом и темными медвежьими глазками. — Почему с мешком? — поинтересовался Пенкин.
— Переезжаю, — свободно ответил Вася.
— Куда?.
— Спроси о чем-нибудь попроще.
— Ну и тип! — не то удивился, не то восхитился Пенкин. — Ты же из старожилов?
— Если «старожил» от «жилья», то нет, — сострил Вася.
— Сколько ты сегодня километров намахал?
— Какая сегодня езда!.. Шестьсот пятьдесят.
— Ну, это чепуха! Особенно по таким чудесным дорогам. Хочешь еще триста сделать?
— А что?
— Южная привычка — вопросом на вопрос… Мне надо к поисковикам в Дуплово. Обещал давно, а все времени не выкроить. Сегодня пришла депеша: ребята очумели от скуки, требуют книг, журналов и живого человеческого слова. Библиотечку им Люда давно подобрала, я и решил махнуть. А машина, сам знаешь, в ремонте.
Предложение Пенкина снимало все проблемы, во всяком случае на сегодня. Не надо искать пристанища, унижаться. Да и приятно отвезти ребятам библиотечку, подобранную Людой. Но следовало уточнить кое-какие детали.