- Как насчёт того, чтобы называть вас по роду деятельности? Многие в Городе, даже не утратив человеческий облик, потеряли память, и вместо имён стали называть себя по профессиям: Отшельник, Проводник, Детектив, Медиум... Не хотите ли стать Взломщиком? Очень благородно, почти как из «Хоббита»!
- М-м-м... неплохо - неуверенно откликнулось чудище. – Но хотелось бы чего-то более... краткого и энергичного.
- О, я придумал!- хлопнул себя по лбу Вася. – Смотри, какой у тебя классный шнобель, давай тебя будут звать «Пила»? Гопник Пила! Как тебе?! Ты же этим носом любую дверь можешь протаранить!
- Ого!!! Слушай, мне нравится! Пила! Крутое имя!
Отшельнику имя явно не понравилось, но в то же время явно не хотелось связываться ни с кем, кого зовут «Пила». Поэтому он натянуто улыбнулся и поаплодировал васиной гениальности.
- Значит, Пила! Братан, будем знакомы! Я Вася, Вася Грибогрыз!
- Вася, прости, я должен убить тебя... Город зовёт, меняет моё сознание... Возможно, если я уцелею, то скоро забуду и своё новое имя, и тебя, подарившего мне надежду... Ты первый, кто признал во мне человека за долгие годы, кто обмолвился со мной словом... Но... сейчас этому придёт конец...
- Погодь, Пила, а зачем меня убивать-то?
- Город не желает открывать Врата... он страшится самого себя, страшится того, кто сможет разгадать его тайну... и посылает монстров... как меня...
- Ха, так это ты теперь охранник! А я – взломщик! Вот что я скажу, Пила: пошли да переломаем эти Ворота к чёртовой матери! Мне эти тайны вообще не нужны, а с тобой я одной левой справлюсь. Чем драться – пошли лучше беляши поищем. И пожрём так, чтобы за ушами трещало. Можно кстати будет на твой нос нанизать целую гирлянду, если будем ларёк грабить, а если нет – так поедим. Умираю – хочу беляш.
- Но...- Пила неуверенно переступил с ласты на ласту,- Город уничтожит меня, если ослушаюсь приказа...
- Да я с ним поговорю, чтобы отпустил тебя, - заверил Вася и тут же приступил к задуманному. Высунувшись из землянки, он заорал на весь лес:
- Эй, Город! Если я отчего и умру, то от голода! Где у тебя беляши? Вот смотри, ты послал пацана со мной разобраться! Теперь это мой друг Пила, он в моей банде! И мы идём тебя громить! Готовь беляши!
Что тут началось! Лес загудел возмущенно, низко, глухо, густой туман взялся словно из ниоткуда – эффект был такой, словно в комариное болото забросили динамит. Город волновался. Город оскорбили, сведя его таинственную сущность к поиску беляшей. И ещё и нагло отобрали любимого монстрика, а ведь он создавался как любимая игрушка, под стать его склонностям и первоначальному характеру... зачем, чтобы отдать какому-то Васе?!
Но Город слишком любил своих монстриков. Он мог управлять ими, внушать им страх, заставлять калечить других, но...сам Город не хотел причинять им вреда. Он хоть сейчас мог стереть в порошок и Васю, и Пилу. Но он слишком наслаждался созданием второго, чтобы его уничтожить, а первый... первый вызывал слишком благородное недоумение даже у многовекового мистического Города.
Поэтому ветер стих. Туман улетучился. Всё опять вернулось на круги своя – как и было всегда последнее время. Но кое-что определенно изменилось. Город был заинтригован. Город ждал.
- Видишь? – как ни в чём не бывало обратился Вася к ошарашенному Пиле. – Я всё уладил. Пошли громить твоего босса. Пока, дед, спасибо, не помри без нас, а мы пошли! Идём, Пила!
Отшельник и Пила замерли с одинаковыми невероятными выражениями на лицах. Немного погодя, осознав, что Вася уже ушлёпал по лесной тропинке, Пила, переваливаясь, устремился следом.
Глава 2
Лесная тропа была богато усеяна ямами и кочками, которые Вася собрал с непревзойдённым усердием. Пила, кажется, лучше видел в темноте своими звериными чёрными глазами, но его ласты не были предназначены для скалолазания, и поэтому спуск с горы наших доблестных героев сопровождался лавиной нецензурной брани.
Весь лес расступался перед ними, вернее сказать, разбегался. Совы испуганно ухали, деревья шумели, певучие козодои горланили что было сил, лишь бы прогнать неведомых гостей. Но Вася и Пила слишком были поглощены кочками, чтобы обращать внимание на переполошившихся птиц и зверей.