Выбрать главу

Надежда Шер

ВАСЯ У ПОЖАРНЫХ

Рассказ для детей

Вася никак не может уснуть. Он ворочается, кряхтит, охает, сердится. Он то свернется калачиком и лежит несколько минут неподвижно, то раскинется по своей узенькой кровати так широко, что, кажется, вот-вот полетит на пол. Иногда он вскакивает, садится на кровати, натягивает одеяло до самого подбородка, вытягивает шею и, насторожившись, к чему-то прислушивается.

— Спит, — шепчет он, — наверное спит.

Вася оглядывает комнату. У окна, за маленьким столиком сидит мать и шьет. За шкафом похрапывает бабушка. По стенам стоят кровати, и в них спят братья и сестра Лиза. Комната тесная, маленькая, вся заставленная кроватями, сундуками, шкафами.

— Мама, а мама, — зовет Вася.

— Да угомонись ты, неугомонный — громким шепотом говорит мать. И по голосу матери Вася уже знает, что приставать к ней бесполезно. Он снова ложится и снова ворочается, и снова всякие неприятные мысли лезут ему в голову.

Сегодня у Васи был очень трудный и тревожный день. Сегодня ему пришлось выдержать целых два сражения. Первое — в школе. Второе — дома. Первое сражение Вася выиграл. Второе — проиграл. Ему, конечно, было бы гораздо приятнее выиграть оба сражения, — это всякий понимает. Но дело в том, что в школе он сражался с Виктором, а дома — с матерью. И это совсем не одно и то же. В школе он очень быстро положил Виктора на обе лопатки, нажал ему коленкой в живот, и Виктор волей-неволей должен был сдаться. Правда, за это сражение ему здорово попало от учителя, но все-таки он его выиграл. Дома же он ходил за матерью и приставал к ней весь день, и все-таки не мог ее победить. И, когда он ложился спать, то мать окончательно и решительно велела ему завтра же выбросить вон Кутьку.

«Как это несправедливо, — думал Вася, ворочаясь и охая, — вон у соседей огромный пес, и никто не думает его выбрасывать, а у меня совсем крохотный щеночек, никому вреда не делает, и приходится выкидывать».

— Мама, а мама, — снова начал тянуть Вася.

Мать только молча посмотрела на него из-за лампы. Тогда Вася решил ни о чем не думать до завтрашнего дня и поскорей уснуть. Он уткнулся носом в подушку и стал шепотом быстро, быстро считать. Насчитал до двадцати пяти.

— Буду считать до ста, нет — до тысячи, нет лучше до миллиона, — сказал он сам себе. И снова принялся считать с одного. Досчитал до тридцати двух и вдруг подумал: «А ведь это мне невыгодно считать до миллиона, пожалуй что придется несколько часов считать. Уж лучше считать, пока сон не придет». Он опять начал сначала.

— Раз, два, три, четыре, — шептал он, ерзая головой по подушке. Я не знаю сколько он насчитал, но я знаю, что очень скоро в комнате стало совсем тихо. Мать собрала свою работу и легла спать. Бабушка тихо похрапывала, где-то за стеной тикали часы, и Вася видел веселый сон про своего веселого щенка Кутьку.

А Кутька в это время лежал в корзинке на черном ходу и жалобно скулил. Ему было неудобно и холодно. А главное, ему было обидно. Он жил у Васи уже целую неделю и целую неделю забирался на ночь под Васино одеяло, терся круглой, мохнатой мордочкой о Васины щеки, лизал Васины руки и иногда делал вид, что кусает Васю. Вася смеялся, шикал на Кутьку, залезал сам с головой под одеяло, потому что боялся: услышит мать возню, рассердится и велит вынести Кутьку на черную лестницу. Каждое утро Вася уходил в школу. Тогда он поручал Кутьку сестре Лизе. Лиза бывала очень довольна. Кутька ничего не понимал, а Вася сердился. Ему не хотелось расставаться с Кутькой на целое утро. Но несколько дней назад Лизе тоже пришлось идти в школу, и Кутька оставался дома один. То-есть не один, а с Васиной мамой. И это было самое неприятное. Кутька еще не умел понимать многих вещей. Он был совсем маленький, глупый щеночек. Он черным шариком катался по полу, тыкался мокрой мордочкой в мамины ноги, один раз утащил под Васину кровать бабушкин чулок, в другой раз опрокинул бутылку с керосином, третий раз… но разве можно перечесть все беды и проделки, какие успел за неделю натворить Кутька? Самая же большая беда была в том, что пол в Васиной комнате с тех пор, как поселился в ней Кутька, стал похож на настоящую географическую карту с морями, реками и озерами. Тут уж, конечно, никакая мать не выдержит. Не выдержала, наконец, и Васина мать.

— Нельзя в такой тесноте собак держать, — сказала она.

И вот теперь Кутька лежит один в корзине, на черной лестнице, рядом с мусорным ведром и ничего не понимает. Так же, как и Вася, он ворочается, скулит, не может найти себе места и так же, как и Вася, он, наконец, засыпает. Он спит и посапывает и так же, как и Вася, видит веселый сон, но не про щенка Кутьку, а про мальчика Васю.

Проходит час и другой, и третий. Спят жильцы во всех этажах, во всех квартирах, во всех комнатах. Крепко спят и Васина мама, и Вася, и Кутька. У Васиной мамы и во сне озабоченное лицо, а Вася с Кутькой — оба весело улыбаются своим веселым снам.

Скребутся по этажам, квартирам и комнатам мыши, похрапывают бабушки, видят веселые сны ребятишки, тикают стенные и карманные часы на стенах и на столах, тихо и важно стоят на своих местах шкафы, кровати, комоды.

И вдруг у той самой двери, где спит и видит веселые сны щенок Кутька, раздаются какие-то громкие голоса. Кто-то громко визжит, кто-то кричит. Стучат двери, гремит посуда, что-то тяжелое со всего маху грохается совсем рядом с Кутькои за дверью. Потом с грохотом распахивается дверь и запахивает угол, в котором мирно посапывает щенок Кутька. Из двери выскакивает какой-то человек в одной белой рубашке и кричит:

— Горим! Пожар! Горим! Горим!

Он кричит и обоими кулаками изо всей силы колотит в дверь Васиной квартиры.

— Трах-рах-рах! Тр-рр-ах! Рах-рах-рах-рах! Горим! — разнеслось по всему дому. В одно мгновение ожил весь дом. Васина мама услышала стук, вскочила, бросилась к двери, но у двери уже никого не было. Белый человек давно умчался вниз, на улицу, и за ним потоком летели люди и вещи, и кошки. На лестнице громко кричала маленькая соседская Таня. Спросонок она упиралась, била ножками мать и ни за что не хотела «идти гулять». Маленькая толстая старушка с огромной подушкой в руке успела только крикнуть Васиной маме:

— У Смирновых горит!

Васина мама бросилась к себе: «Только бы детей не напугать!» — думает она и бежит будить бабушку. Бабушка долго не может понять в чем дело. Наконец, вскакивает и дрожащими руками принимается увязывать свою постель. Мать уже перебудила детей.

— Скорей, скорей, — кричит она, — на улицу! Уходите все на улицу! Бабушка, бери ребят!

Мать бегает по комнате, выдвигает ящики, сует ребятам в руки какие-то узлы, а бабушка все еще стоит над своей постелью. Руки у нее дрожат, не слушаются и мать начинает ей помогать, а маленькая Лиза плачет со страху и жмется к материной юбке. А мать все повторяет:

— Скорей, скорей!

Бегает по комнате, хватается за разные вещи и почти выталкивает ребят с бабушкой из двери.

В эту минуту с улицы несутся какие-то громкие звуки. Ту-ту-ту-ту! Грохочут моторы, шумят машины, кричат люди, и снова на разные голоса гудят трубы: тру-ту-ту! Едем, приехали.

Вася слышит трубу, и в одно мгновение, перескакивая сразу по три ступени, Вася уже на улице. За ним кричит бабушка, громко всхлипывает сестра Лиза, а Вася ничего не слышит. Он выскакивает на улицу в ту самую минуту, когда у дома останавливается первый пожарный автомобиль.

Он выскакивает на улицу в ту самую минуту, когда у дома останавливается первый пожарный автомобиль.

Вася успевает только заметить ярко-золотые пожарные каски, трубача, стоящего рядом с шофером, и большую серебряную трубу в руках у трубача. За первым автомобилем мчится и останавливается, как вкопанный, второй и третий. Вася бросается в толпу поближе к пожарным. В руках у Васи довольно большой узел с чем-то жестким, неуклюжим, тяжелым. Это мать сунула ему узел в руки. Васе неудобно с узлом, но он крепко держит его. Васю толкают, ругаются. Все кричат, лезут к самым пожарным машинам. И Васю больно бьет по груди его собственный узел. Вихрем несется мимо Васи Федька Смирнов и кричит: