Убедившись, что работа кипит и без моего непосредственного участия — а точнее, что без моего участия она кипит даже бойчее, потому что мужики перестают нервно оглядываться на барина и начинают, наконец, работать по-человечески, — я засобирался в Порхов.
Сабуров был прав: не нужно заставлять деньги ждать. Могут и не дождаться.
С собой я решил взять Петри. Бывший старший егерь был достаточно образован, умён и сообразителен, чтобы выводить его в общество, не опасаясь конфузов — он, по крайней мере, не станет нюхать бокал, как Ерофеич, и не подерётся с городскими.
А ещё Петри был прекрасным охотником и умел ездить верхом. Последнее, собственно, и склонило чашу в его сторону: Григорий с Егором тут разберутся, а мне ездить одному не хотелось. Дар — даром, но попадёшь на стаю голодных волков — и привет. Да и в дороге веселее.
Лошадь ему подобрали из того скудного выбора, что имелся, — смирную гнедую кобылку, которая, кажется, была старше деда Игната и двигалась соответственно, но всё лучше, чем пешком.
Я собрал в перемётные сумы заказ для Якова, который, каким-то чудом успел выполнить скорняк и который должен был принести мне девяносто полновесных рублей серебром, собрал свой арсенал, и на рассвете мы выехали в Порхов. А к полудню впереди показались крепостные стены.
— А, барин из Днища! — стражник на воротах, усатый унтер, окинул взглядом Петри, которому я умудрился-таки вручить фузею вместо его привычного лука, не увидел ничего подозрительного и кивнул. — Порядки вы помните. С оружием ходить можно, но использовать лучше не надо. Ежели случится оказия — зовите стражу. Дешевле выйдет, чем штрафы потом платить.
— Проблем не будет, мы смирные, — пообещал я.
— Все так говорят, — проворчал унтер, но махнул рукой. — Проезжайте.
Мы и проехали.
Можно было снять комнаты в самом городе, но я снова направился к «Шелони». Постоялый двор мне понравился, тамошнее пиво было нахвалено Сабуровым настолько, что не попробовать его хотя бы на этот раз, было бы попросту невежливо, а цены — ниже городских. А учитывая, что впереди меня ждали расходы, которых я пока даже не представлял, экономить следовало на всём, на чём можно.
Как показали дальнейшие события, это оказалось очень верной стратегией.
Покончив с заселением и оставив Петри обихаживать коней, я направился к исправнику.
Щукин оказался у себя и принять меня согласился едва ли не с радостью — что само по себе было подозрительно, потому что в прошлую нашу встречу радости он не источал ни на грош.
— О, Александр Алексеевич, легки на помине! — он даже привстал из-за стола, что для чиновника его масштаба было жестом почти экстравагантным. — А я тут как раз о вас и думал.
— Надеюсь, не худое? — я с подозрением посмотрел на него.
— Да что вы, как можно! Исключительно хорошее. Сижу, думаю — вот приедет хороший человек и заберёт у меня дармоедов. Вы как, готовы?
Дармоедами, надо полагать, именовались те самые беженцы, которых Щукин при прошлой встрече описывал как «обузу для казны и гарнизона». Кормить их из городских запасов ему не хотелось, размещать было негде, а девать некуда — поэтому мой интерес к этим людям был для исправника подарком небесным. Что, разумеется, не мешало ему постараться содрать с меня за этот подарок втридорога.
— Я-то всегда готов, — сказал я, усаживаясь в предложенное кресло. — Но давайте обсудим всё обстоятельно. А то в прошлый раз мы к общему-то пришли, но деталей не уточняли.
— Обсудим, конечно, как не обсудить! — Щукин откинулся в кресле и сцепил руки на животе. — Итак, вам полагается семьсот пятьдесят рублей серебром. Кстати, свою часть Дмитрий Александрович уже забрал, с утра буквально. Так вот, на эти деньги мы можем вам выделить…
Он так подчеркнул слово «выделить», будто это не я прибыл избавлять его от лишних ртов, которые, по его же словам, скоро сожрут весь Порхов, а я нижайше испрашивал милости. Чиновник — он и есть чиновник.
— … при рыночной стоимости мужика в пятьдесят рублей… — начал Щукин, но я его тут же остановил.
— Стой-стой-стой, Антон Владимирович. Это где же ты такую рыночную стоимость нашёл?
— Как где? Известно где. В официальных бумагах, — он поправил пенсне, которое ему чудовищно не шло, и придало бы комичного вида, если бы не цепкие водянистые глаза за стёклышками. — Я и у Сергея Авдотьевича уточнил, всё по правилам. Мужик без навыков — двадцать пять рублей. Мужик с навыком — семьдесят пять. Девки сенные — пятьдесят…