На обычно настороженном и сосредоточенном лице егеря блуждало размягчённое и благостное выражение. Удивительно. Впрочем, причина того стала понятна, едва я проследил своим взглядом за взглядом Петри. Ага. Ну, в целом, ничего удивительного.
Напротив Петри, навалившись на стол локтями и наклонившись вперёд, так, что сарафан больше открывал, чем прятал, расположилась Алёна. Хозяйская дочка была румяна, русая чёлка свесилась на лоб, и глядела она на Петри таким взглядом, при котором у мужчин обыкновенно отказывает голова и начинает работать всё остальное. А выдающиеся, прости господи, достоинства Алёнины были выставлены напоказ настолько откровенно, что я невольно отвёл глаза. Хоть и не очень хотелось.
Петри что-то шептал девушке, наклонившись через стол, и Алёна вся подалась к нему, порозовев до ушей, губы приоткрылись, и вид у неё был такой, будто ей только что пообещали луну с неба, и она уже прикидывала, куда её повесить.
Ну, дела… Вот тебе и чудь-молчун, за всю дорогу сказавший и двадцати слов. И ведь приехали только утром! Талант, ничего не скажешь.
Петри заметил меня и дёрнулся, едва не уронив кружку с пивом. Я усмехнулся и махнул рукой — отдыхай, мол, заслужил. И, не удержавшись, подмигнул.
Петри покраснел, Алёна тоже залилась краской, но позу менять не стала, и даже, кажется, вызывающе повела плечом. М-да, бойкая девица. Ох и натерпится с ней батюшка-трактирщик, если уже не натерпелся! Усмехнувшись, я вышел на улицу, оставив голубков наедине. У каждого свои дела.
И мои вели меня в «Три щуки».
В «Трёх щуках» было шумно, людно и пахло жареной рыбой. Народу, как обычно, набилось полный зал, половые шныряли между лавками с подносами и кувшинами, сбиваясь с ног и торопясь всех обслужить. На первый взгляд, мест не было, но это только на первый.
Сабурова я услышал раньше, чем увидел. Голос у Дмитрия Александровича был такой, что в бою, наверное, можно было обходиться и без горна, — и сейчас этот голос перекрывал весь трактирный гомон разом.
— Дубравин! — по своему обыкновению заорал на весь трактир Сабуров, грохнув ладонью по столу так, что подпрыгнули кружки и тарелка с раками, и привстал, раскинув руки. — Я уж думал, и не явишься!
— Дела были, — сказал я, протискиваясь между столами.
— Дела у него! — Сабуров перехватил мою руку и сжал так, что в пальцах хрустнуло. Хватка у него, несмотря на недавний укус и лечение, была прежняя — медвежья. Настасья его, видать, основательно подлатала. — Садись давай. Человек! — рявкнул он через плечо, и половой материализовался из табачного дыма мгновенно, как чёрт из табакерки. — Приборы и пива нашему другу! Живо!
Рядом с Сабуровым сидел Ситников. Поручик приподнял кружку, кивнул мне и подвинулся, освобождая место на лавке. Перед ним возвышалась горка раковых панцирей, и судя по её размеру, Яков Петрович заседал здесь давно и основательно.
Пиво принесли быстро. Тёмное, плотное, с густой горчинкой и тяжёлой шапкой пены. Я отхлебнул и довольно крякнул. После тяжёлого дня — то, что нужно. Надо бы задуматься о собственной пивоварне у себя в Малом Днище. Вдруг есть специалисты? А то от Ерофеича ничего, кроме свекольной, и не дождёшься…
— Яков Петрович, — я повернулся к Ситникову, пока Сабуров рвал очередного рака. — У меня хорошие новости. Заказ готов, лежит у меня на постоялом дворе. Завтра смогу завезти.
Ситников расплылся в улыбке.
— Отлично! А то у нас тут как все с ума посходили, когда увидели новинку у Брюхова. Все опробовать хотят!
— Ну вот, завтра и опробуют. Знал бы, что вы здесь — с собой бы прихватил. Или может послать кого?
— Да ладно! — Ситников, которому явно не хотелось тащить на себе тюк с кобурами, лишь отмахнулся. — Завтра — значит, завтра. После полудня в казармы к нам подъезжай, спросишь меня. Тебя проведут.
— Договорились, — кивнул я.
— А как там мой заказ? — Сабуров расправился с очередным раком и посмотрел на меня. — Скоро в дозор ехать, хотелось бы уже с обновкой.
— А твой ещё делается, — ответил я. — Сам видел, как у меня дела обстоят. Заказов много — скорняк один. Всем кобуры хочется…
— Ой, цену-то себе не набивай, — добродушно усмехнулся Сабуров. — Но скорняка поторопи. Правда, быстрее надо.
— Потороплю, но чудес не обещаю, — кивнул я. — Такую работу быстро делать — только продукт портить.
— Ладно, ладно, — Сабуров отмахнулся и потянулся к кружке. — Буду ждать. А знаешь что, Дубравин?
Он допил пиво, крякнул, вытер усы тыльной стороной ладони и уставился на меня.
— А поехали со мной! — выпалил Сабуров так, что я от удивления вздрогнул.