Козодоев смерил меня цепким взглядом. Улыбка не исчезла, но будто подёрнулась инеем — чуть застыла и потускнела.
— Ну, ежели по делу, — он пожал плечами и повернулся к двери, — тогда извольте в кабинет. Дела, как вы помните, я веду там.
Мы вошли в дом, прошли через знакомый коридор и вошли в столовую.
За столом, заставленным чашками, вазочками с вареньем и блюдцами с печеньем, сидела Варенька. Светлые волосы барышни были распущены по плечам, одета она была в простое домашнее платье, а на губах блуждала рассеянная улыбка. Рядом суетилась служанка в накрахмаленном переднике, подливая чай.
А напротив Вареньки, в кресле с чашкой в руке и видом, будто он здесь самый желанный гость, сидел молодой Краснов.
Вот это встреча!
Краснов заметил меня и едва не поперхнулся чаем. Чашка, сжимаемая тонкими пальцами, дрогнула, и я увидел, как на лице его последовательно меняют друг друга узнавание, ужас и мучительное желание оказаться где-нибудь в другом месте. Щёки молодого человека, оправдывая фамилию, залились густой краской. Он дёрнулся — не то чтобы вскочить, не то чтобы нырнуть под стол — и замер в каком-то промежуточном положении, вцепившись свободной рукой в подлокотник.
Варенька подняла голову — и расцвела.
— Ооо, Александр Алексеевич! — девица привстала, и глаза её заблестели. — Я вас так сразу и не узнала! Вот это вид у вас! А вам очень идёт… Вы такой… — она запнулась, подбирая слово, и закончила едва ли не с придыханием: — Опасный!
— Только для тех, кто не входит в круг моих близких знакомых, Варвара Михайловна, — я улыбнулся ей, но взгляд мой был направлен на Краснова. — Ну, скажем, для тех, кто, не уследив за языком своим поганым и получив по заслугам, с папенькой за ручку к исправнику бежит жаловаться. Для таких — да, пожалуй, опасный. Для всех остальных — совершенно безобиден, — я улыбнулся, но в улыбке моей сквозил холод.
Варенька прыснула, прикрыв рот ладонью, а Краснов побагровел так, что я испугался, не хватит ли его удар. Рот его открылся и снова закрылся, как в пантомиме, но что-либо ответить он не осмелился. Трезвый Краснов был куда тише пьяного. Должен сказать, что таким он мне нравился куда больше — если слово «нравился» вообще было применимо к этому человеку.
Козодоев, стоявший в дверях, перевёл взгляд с меня на Краснова — и чуть приподнял бровь. Видимо, об инциденте с исправником он был не в курсе и сейчас занёс его в свой мысленный гроссбух.
— А вы к нам надолго, Александр Алексеевич? — Варенька смотрела на меня, и в голосе её прорезалась та хрипотца, от которой у меня в прошлый раз что-то дёрнулось в груди. Да и в этот, чего врать, тоже. — Составите компанию? Чайку? Или, быть может, чего покрепче?
— Варвара Михайловна, не рвите мне сердце, — я приложил руку к груди. — С вами бы я и чайку, и чего покрепче…
Краснов на этих словах побагровел, но не издал ни звука — как монах, давший обет молчания.
— … но, к сожалению, меня к вам привели дела. И времени у меня нет абсолютно, нижайше прошу извинить.
— Жаль, — сказала Варенька, и я готов был поклясться, что она это сказала искренне.
— Пойдёмте же, Александр Алексеевич, — Козодоев чуть повысил голос, стараясь скрыть нетерпение. — Мне не терпится услышать, что у вас за дело такое, ради которого вы готовы манкировать компанией Варвары Михайловны.
Я кивнул, отвесил Вареньке лёгкий полупоклон, на который она ответила улыбкой, от которой Краснов чуть окончательно не закипел, и пошёл следом за Козодоевым.
Кабинет с моего прошлого визита не изменился. Книги, карта губернии на стене с карандашными пометками, стол тёмного дерева, два кресла — всё строго и по-деловому, без вычурных позолот и пастушек. Единственное честное место в этом доме.
Возможно — честнее своего хозяина.
Козодоев привычно развалился в кресле за столом и полез в ящик.
— Сигару, Александр Алексеевич?
— Нет, благодарю.
Я остался стоять у двери, держа шляпу в руке, и по лицу моему, видимо, было понятно, что чай и сигары мне без надобности. Козодоев пожал плечами, невозмутимо выбрал сигару и принялся неторопливо обрезать её маленькими серебряными ножницами.
— Ну, тогда поведайте, какое же дело вас ко мне привело? — он поднёс сигару к свече и затянулся. Слишком глубоко, как и в прошлый раз. — Ещё сера нужна? В долг, полагаю?
Он выпустил дым, покашлял и продолжил, не дожидаясь ответа:
— Или просто денег ссудить? Понимаю, конечно… О вас вся округа гудит: от орды отбились, деревню отстояли — небось, на восстановление средства нужны серьёзные. Я же с радостью, Александр Алексеевич, по-соседски! Вот только дружба дружбой, а денежки, как говорится, врозь. Вернуть придётся с процентиком, сами понимаете. Ну, так сколько нужно? Назовите сумму!