Повторить оскорбление он, конечно же, не решился.
Я убрал руку с сабли.
— Впредь советую думать, что говорите, Михаил Васильевич, — голос мой выровнялся, и я снова перешёл на «вы», а Козодоев дёрнулся, как от пощёчины. — А то, не ровён час, сболтнёте что-нибудь подобное при свидетелях. И оскорбление придётся смывать кровью. А кровь пускать я, как вы уже могли удостовериться, умею. И далеко не всегда за дурной язык удаётся заплатить лишь кончиком уха.
Я развернулся и пошёл к двери.
— Ты об этом ещё пожалеешь, щенок, — прошипел Козодоев мне в спину.
Я предпочёл сделать вид, что не услышал — потому как опасался не удержать себя в руках на этот раз. А убивать помещика без свидетелей за закрытыми дверьми кабинета — дурная примета. К каторге, говорят.
Но своего момента я обязательно дождусь.
Как мне ни хотелось изо всех сил хлопнуть дверью, доставлять такого удовольствия Козодоеву я не стал. Аккуратно взявшись за ручку, я прикрыл её за собой, выпрямился и зашагал по коридору к выходу.
Глава 18
Дальний дозор начался просто и буднично.
Через день после моей поездки к Козодоеву у ворот появился Сабуров с ватагой и поинтересовался, готов ли я. Учитывая, что сумки были собраны ещё с вечера, а в случае с Петри «собраться — только подпоясаться» оказалось не фигурой речи, а чистой правдой, — много времени сборы не заняли.
Выйдя к воротам, я оглядел ватагу и присвистнул.
Перед воротами собралось два десятка человек. Все верхом, при оружии, с двумя гружёными телегами.
Впереди всех был Сабуров на крупном вороном мерине, который смотрелся рядом с моим Буяном как старший брат — широкий, спокойный, привыкший к долгим переходам. За ним — ватажники, и с первого взгляда было видно, что это не крестьянское ополчение и не гарнизонные служаки.
Люди были разные — молодые, средних лет, один совсем седой, — но выглядели они почти одинаково: спокойные, без суеты и нервов, в сёдлах сидели так, будто там и родились, и оружие на них смотрелось, как часть тела — просто и привычно, возможно, даже буднично.
У каждого виднелось ружьё за спиной, сабля на боку, пистоли в перемётных сумах. Частенько встречалось и запасное ружьё — обычное, длинное, или обрезанное, вроде поджиги. Многие были в кожаных плащах, таких же, как на мне самом. У одного из-за спины торчал здоровенный топор на длинной рукояти, другой вёз притороченную к седлу рогатину.
Сабли тоже были у многих, причём выглядели они совершенно по-разному, но объединяло их одно — в каждом случае это был явно привычный и любимый инструмент, подобранный индивидуально под свои особенности и потребности.
В общем, народ передо мной предстал серьёзный, суровый и бывалый. А, судя по оружию, коням и облачению — ещё и не бедный.
— Ну, долго тебя ещё ждать? — крикнул Сабуров, завидев меня.
— Минуту, — я поднял руку и обернулся.
Ерофеич стоял за моей спиной, мял шапку и изо всех сил старался не причитать, как это было всегда, когда я куда-то собирался. Получалось у него плохо. Губы старосты шевелились, и я подозревал, что он беззвучно читал молитву — то ли за моё здоровье, то ли за собственное спокойствие на время моего отсутствия.
— Ерофеич, — сказал я быстро, потому как времени на прощальные речи не было. — Повторяться не буду. Вы с Григорием — за старших. Что делать, я думаю, ты и сам знаешь. Единственное — не вздумай забыть про посадку картошки. Я помню, как ты относишься к этим моим «чёртовым яблокам», но попомни моё слово — зимой добавки просить будешь. И ещё. Про Спиридона ты всё понял? Помнишь, что я тебе говорил?
— Помню, барин. Буду нем, как рыба.
— Молодец. Надеюсь на твоё благоразумие. Ну, всё. Бог даст — через две недели вернусь.
— Бог-то даст, — пробормотал Ерофеич, — да вот примут ли…
Я вскинул брови, но уточнять, что имел в виду староста, не стал. Только хлопнул его по плечу, сбежал с крыльца и, подняв с земли здоровый баул, бухнул его в телегу ватажного обоза.
— Кобуры, — коротко ответил я на немой вопрос Сабурова. — Как обещал.
Не знаю уж, как наш скорняк справился, но он действительно успел к отъезду, как я его и просил. А теперь был загружен изготовлением новых, которые я планировал либо сбыть потом в Порхове, либо придержать на заказ, и созданием эскиза своей версии моего дорожного наряда.
Упускать выгоду я не собирался, и если у нас тут действительно будет постоялый двор с почтовой станцией, такая одёжка, полагаю, придётся весьма по вкусу многим людям. Особенно тем, кому приходится много путешествовать.