Петри пожал плечами.
— Отсюда не скажу. Смотреть надо.
— Значит, пойдём по следу, — кивнул Сабуров.
Я с недоумением посмотрел на него.
— Сейчас, что ли?
Тот мрачно качнул головой.
— Нет. Сейчас соваться в лес — дураком быть надо. Утром пойдём. Но пойдём обязательно. Шесть конников, не боящихся орды — это уж очень интересно. Особенно учитывая, что взяться им здесь было неоткуда…
— Ну, значит, решили, — кивнул я. — А сейчас что?
— Сейчас идём обустраивать ночлег. Хотя, если начистоту, Дубравин, ночевать мне здесь совсем не хочется, — неожиданно признался Сабуров. — У меня от этого места мороз по коже и пот липкий по спине. И постоянно кажется, что смотрит кто-то, хотя точно знаю, что смотреть-то уже некому…
Я кивнул. Я и сам ощущал то мрачное и неприятное тянущее чувство, о котором говорил Сабуров — и мне тоже оно не нравилось. Да и поведение камня тоже было в новинку…
— Всё, — заключил Сабуров. — Возвращаемся, господа.
Он развернулся и первым пошёл к пролому. Фрол молча двинулся за ним, закинув топор на плечо.
Петри задержался, посмотрел на меня и покачал головой.
— Не нравится мне всё это, ваше благородие, — сказал он негромко.
— А мне-то как не нравится, Петри, — вздохнул я…
Хотел было продолжить, но решил промолчать. Повернувшись, я бросил последний взгляд на чащу. Закатный свет ещё лежал на верхушках деревьев, но внизу, между стволами, уже копился сумрак — густой, плотный и живущий своей жизнью.
Тропа, вытоптанная мёртвыми ногами, уходила в эту черноту и пропадала. Где-то по ней проехали шестеро всадников, которые явно знали, куда едут. И от этого мне ещё сильнее становилось не по себе.
Камень под рубахой вибрировал ровно и мерно, как второе сердце. Я крякнул, тряхнул головой, развернулся и пошёл к господскому дому.
Глава 20
Когда мы вернулись в дом, ватага завершала обустройство на ночлег.
Ночевать решили внутри, за каменными стенами барского дома, что было вполне логично.
Лично для меня было немного непривычно то, что внутрь собирались завести и коней, но с другой стороны, а что их, на улице оставлять? Я представил себе, каково остаться без лошадей в этих гиблых местах, и едва заметно вздрогнул. Ну, да. Взвешенное решение.
В общем, лошадей завели в большую залу, привязав к колоннам и балясинам лестницы. Буян, разумеется, попытался куснуть чью-то кобылу, получил от неё хвостом по морде и угомонился.
Кобылка Петри вошла со спокойным достоинством существа, которое давно перестало удивляться. Мне с каждым днём всё больше нравилась эта лошадёнка. Кажется, когда я её выбирал, мной управляло само провидение. Да и сету-охотнику она очень подходила.
Телеги разгрузили. Тюки, ящики, мешки с провизией перетаскивали внутрь, складывая у стен. Кто-то уже разносил топором здоровенный дубовый стол в столовой. Ещё недавно за ним сидела семья и принимали гостей, — а теперь он шёл на дрова, потому что дров вокруг не было, а камин нужно было разжечь, если мы не хотели околеть. Доски трещали и разлетались, и звук этот в мёртвом доме звучал громче, чем следовало.
Другие ватажники вытаскивали из комнат мебель, освобождая место для людей и одновременно баррикадируя окна и двери. После визита орды целых ставней и дверей в доме не осталось, а ночевать с голыми проёмами среди ватажников дураков не было.
Кресла, стулья, какой-то комод с выдвинутыми ящиками, тяжеленный шкаф — всё шло в ход. Кажется, никто даже не задумывался, что ещё недавно этими вещами пользовались люди, которых больше нет.
Впрочем, кажется, у ватажников был другой, гораздо более прагматичный взгляд на подобные вещи. И пожалуй, это и правильно. Это для меня всё в новинку, а у них это далеко не первое разорённое селение… И я подозревал, что не последнее.
Всё было спокойно и буднично. Люди делали то, что делали — обживали чужой мёртвый дом, превращая его на одну ночь в лагерь. Никто не вздрагивал, не шарахался от теней, не таращился на бурые пятна на стенах… Привыкли.
Я стоял у лестницы, наблюдая за работой и прикидывая, где лечь самому, — наверху, во втором этаже, где я был бы избавлен от конского храпа и запаха, или внизу — где было банально ближе к Буяну и сумкам со снаряжением.
В конце концов, желание комфорта победило. Если поход затянется, с лошадьми поспать я ещё успею, а тут хоть какое-то подобие привычного ночлега.
В этот момент ко мне подошёл один из ватажников — немолодой, с аккуратной бородкой и спокойными глазами.
— Ваше благородие, — сказал он негромко. — Не сочтите за беспокойство, но, думаю, вам с командиром стоит на это взглянуть.