Я тихонько хмыкнул. Ну да. И правда, на что тут глазеть? Подумаешь, мертвяцкий медведь, которого не смог остановить некромант, совладавший с водителем орды. Эка невидаль…
— Дубравин, ты что-то имеешь против? — покосился на меня Сабуров.
— Выпить хочу, — неожиданно для себя абсолютно честно выпалил я.
Сабуров некоторое время стоял, молча глядя на меня, а потом кивнул.
— Пожалуй, сегодня это лучшее предложение, которое я от тебя слышал, — пробурчал он вполголоса. — Следующими в столовой дежурим мы с его благородием, — объявил он чуть громче. — Дров нам приготовьте и валите спать, — закончил ватажник. — Надеюсь, сюрпризов этой ночью больше не будет.
В доме снова закипела суета, а я отошёл в сторону и вытер всё ещё сочившуюся из носа кровь. Глядя, как ватажники возятся с тушей, я всё пытался поймать мысль, вертевшуюся где-то в голове — и мысль эта мне категорически не нравилась.
Валуйки оказались чертовски странным местом — одни следы неведомых всадников чего стоили. Но даже это меня не сказать, чтобы сильно удивляло. Для себя я уже сделал выводы и теперь только ждал их подтверждения или опровержения.
Покоя мне не давало другое.
Медведь, безусловно, был жуткой и сильной тварью. Но как ни крути, он был обычным мертвяком. Откормленным, покрытым хитином, невероятно опасным и почти неуязвимым. Это понятно. Я таких уже встречал.
Но откуда, чёрт возьми, в нём оказалось столько некротического духа, что даже я едва не надорвался, пытаясь с ним совладать, и в итоге успел лишь отдать короткую команду, замедлившую тварь не больше, чем на пару секунд?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
И, положа руку на сердце, я не был уверен, что вообще хочу его получать.
Глава 22
Караул мы отстояли честно, все два часа.
Ну, точнее — отсидели. В хозяйских креслах у очага, задумчиво глядя в огонь и передавая друг другу бурдюк с лёгким вином. Кроме нас бодрствовали ещё два ватажника, камень молчал, и караул в доме был, скорее формальностью, чем необходимостью.
Вино, ожидаемо, после боя с медведем не пьянило и даже не грело, и вскоре мы с Сабуровым, не сговариваясь, отставили бурдюк — чего зря продукт переводить? Когда нас сменили, я добрался до своей попоны на одеревеневших ногах и рухнул, не успев толком ни о чём подумать.
А потом меня разбудили.
Я сел рывком, одной рукой уже стиснув эфес сабли, второй нашаривая пистоль за поясом, и несколько мгновений тупо смотрел перед собой, пытаясь понять, какая тварь на этот раз ломится в дом. Тварью оказался Петри.
— Завтрак готов, ваше благородие, — сообщил он невозмутимо, будто не заметив ни сабли, ни моего более чем красноречивого выражения лица.
Я потряс головой, прогоняя остатки сна, и поморщился — затылок ещё ныл после вчерашнего, да и нос забила неприятная сухая корка. Спал я, кажется, час. Может, два. По ощущениям — минут пятнадцать, не больше.
К умывальнику — пустому деревянному корыту с водой из ручья — выстроилась короткая очередь зевающих и помятых ватажников. Я дождался своего череда, плеснул в лицо холодной водой, отчего сон отступил окончательно, и поплёлся обратно в дом, где меня встретил запах, ради которого, кажется, стоило просыпаться даже после такой ночи.
Каша с салом. Жареная солонина, шипящая на сковороде. Запах ударил в нос ещё на подходе, и в животе у меня заурчало так требовательно, что я едва не оттолкнул кого-то по дороге к котлу.
Ели молча — впрочем, недолго. Уже через пару минут за столом, сооружённым из ящиков и составленных в ряд досок, завязался разговор, и говорили, разумеется, только об одном.
— Я всяких мертвяков повидал, — рассуждал один из ватажников, пожилой, с глубоким шрамом через всё лицо. — Но такого — ни разу. Это ж сколько он жрать должен был, чтоб эдакую тушу нарастить?
— А чего ему не отрастить? — отозвался другой, помоложе. — Может, кого из беглецов от орды отловил, мож теми, кого орда задрала, да не подняла… Да и лошади здесь были, вон, костяки обглоданные валяются…
Я слушал, прихлёбывая горячий отвар, и в спор не лез — мне своих мыслей хватало.
Но тут неожиданно заговорил Фрол. Негромко, ни к кому особо не обращаясь, будто рассуждая сам с собой:
— Сильный был. Такого ещё не попадалось. Будто полыхал весь изнутри. Еле удержал его… сам не понимаю, как сумел.
Я машинально повернул голову.
Полыхал? Удержал?
Как интересно…
Фрол почувствовал мой взгляд, отвернулся и прикусил язык. Кажется, сам понял, что сказал лишнего, потому что тут же уткнулся в свою миску с таким сосредоточенным видом, будто каша внезапно потребовала всего его внимания.