Три шага к сейфу растянулись в целую вечность. Нестерпимо хотелось вернуться, сгрести Веронику в охапку, навалиться, накрыть и покрыть. Зорьян щелкнул ключом, вытащил аптечку и разломил ампулу нашатыря.
Едкий запах вышиб слезы, прочистил мозги, заставил понять, что за кулон висит на шее Вероники. Приманка для альф. Нити, пропитанные смесью трав, усиливающих действие естественных феромонов. Возбуждение вытеснилось злостью. Зорьян скрипнул зубами и посоветовал:
– Хорошо подумай, как ты будешь возвращаться к себе домой с этой штукой на шее. Гвидоновым волкам понравится, я уверен.
Он еще раз вдохнул нашатырь, превратился и умчался в лесопарк – отдышаться, осознать, привыкнуть к мысли, что его хотели использовать как постельную игрушку. Вероника не пожелала с ним говорить, заинтересовалась только телом. А добрым словом не одарила. Обошлась, как с неразумным животным – у альф же тормозов нет, их помани, будут трахаться от заката до рассвета. Тьфу. Избалованная эгоистка!
Он провалялся на берегу реки до утра, слушая раскаты далекого грома – к Ключевым Водам приближались грозовые тучи. Стремительный и неукротимый ливень обрушился на город, смывая первые лучи солнца. Волк, вымокший до последней шерстинки, добежал до части. Посмотрел на раскисшие комочки и цветные лужи, в которые превратились зайчики, рыбки и червяки из теста. Поднялся по лестнице, отряхнулся и прилип взглядом к блюдцу с пеплом, стоящему на разворошенной кровати. Квартира, пропитавшаяся вонью нашатыря и гари, была пуста.
Глава 6. Мохито
– Хорошо, что обратно переселился, – сказал Шольт, разрезая пирог с печенкой. – Одно дело, когда сам выбираешь, а другое – по принуждению. Зорьян нормальный, но жить с чужим волком бок о бок…
Мохито невольно усмехнулся. Можно подумать, Шольт ему был родным, когда в одну квартиру переехали.
– Он был злой сегодня на общей тренировке, – продолжил Шольт, разжевав и проглотив отвалившуюся корочку. – Сцепился с двумя нашими, пачек им накидал. Я удивился. Обычно он такой спокойный, кирпичом не прошибешь. Ты уверен, что Йоша вам не помешает? Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
– Никаких проблем, – терпеливо повторил Мохито. – Зорьян в соседнем доме. Он никого не трогает. Проходит, уходит. Я только попрошу Йошу не топать на лестнице, чтобы не беспокоить Тишу, когда он спит. Вартуша его укладывает днем. Тиша маленький, ему днем обязательно надо спать.
– Повезло им, что Светозар согласился чужих в часть пустить. Мог бы заартачиться, и кто бы его заставил?
– Никто.
– А что эта Вартуша потом собирается делать? Домой ехать?
– Не знаю.
Вопрос не требовал ответа – Шольт болтал обо всем подряд, перескакивая с темы на тему. И даже не подозревал, какой болью отзывались эти слова в груди у Мохито. Он хотел бы знать, какие у Вартуши планы на будущее, но спрашивать не осмеливался. Слишком рано задавать вопросы. Пусть хоть чуть-чуть поблекнут воспоминания о заточении – и не только в подвале, но и на хуторе. Деяния Борислава в общей сложности тянули на пожизненное заключение. Еще троим задержанным светила десяточка. Остальных отпустили под подписку за недостатком улик. Мохито держал лапу на пульсе, знал, что пещерники наняли хорошего адвоката, и тот сражается против каждого пункта обвинений, пытаясь оправдать своих клиентов. Показания Вартуши опровергались всей медоварной общиной – она, мол, приехала на заработки, не желала покидать хутор, хотя ее не раз пытались выставить прочь. О Тише никто не упоминал, как будто он народился от святого духа.
Вартуша никому никаких обвинений не предъявляла – может быть, выгораживала отца ребенка? Борислав это или не Борислав – неизвестно. Связывала ли их хоть какая-то приязнь? До того, как начались споры и ссоры, закончившиеся заключением в подвале?
Мохито хотелось спалить медвежий хутор, а Борислава навестить в СИЗО и придушить, избавив следователей и судью от лишней работы. Останавливало то, что Вартуша на такие подвиги не благословит, а узнав о планах – еще и расстроится.
Из-за бессилия накатывали тоска и страх. Вартуша, вопреки выпавшим на ее долю злоключениям, осталась доверчивой и бесхитростной. Мохито боялся, что она наделает еще каких-нибудь глупостей, недооценит свою привлекательность, попадет в очередную ловушку. Себя погубит, и Тишу следом потянет.
– Можно я с собой настольный хоккей возьму? – проорал из окна Йонаш.
– Нет! – так же громогласно отозвался Шольт. – Ты к Мохито на два дня. Переночуешь, и он привезет тебя обратно, потому что у него дежурство по графику. Не надо собирать чемодан, как будто за океан летишь на три месяца. Обойдешься без хоккея.