– Ого, какой красавец! И цветом в точности как Ватрушка, только глаза черные.
Появившаяся возле лавочки Вероника – легка на помине – познакомилась с Йонашем и медведем, похвалила шарики, а узнав, что где-то в заначке имеется надувной жираф, оживилась и закричала:
– Мохито! Быстро иди сюда! В твоем возрасте стыдно прятать жирафа в спальне и ни с кем не делиться. Неси, надувай, будем играть.
Спустившись вниз с мячом и жирафом, Мохито убедился, что между Зорьяном и Вероникой случился какой-то конфликт. Он заметил натужность в общении – Зорьян отворачивался, Вероника слишком лучезарно улыбалась. Вартуша посматривала на них с опаской, как будто что-то знала, и Мохито окончательно расстроился. Наверное, Зорьян не сдержался, попытался приударить за смешливой висицей, получил отказ и каким-то образом напугал Вартушу – вероятно, та услышала ссору, и решила, что попала в общество похотливых альф, не научившихся держаться в рамках приличий.
Жираф в надутом виде имел успех. Вероника с Вартушей отобрали его у детей, устроили возню, перебрасывались, хохотали, перешептывались и снова хохотали. Зорьян ел сахарную вату с видом мученика, получившего паек из можжевеловых ягод. Дети тоже ели сахарную вату. Не помыв руки. И никого, кроме Мохито, это не огорчало. И увещевания никто не слушал.
В разгар сахарно-жирафовых развлечений у Мохито завибрировал телефон. Позвонил следователь, сообщивший, что все изъятые с хутора бумаги разобраны, документов Вартуши в них не нашлось.
– Ты же понимаешь, что такой колодец до донышка не вычерпаешь. Надо избы по бревну разметать и дворы проборонить, чтобы все заначки вывернуть, а у нас была задача нелегальную продукцию обнаружить. Наверняка паспорт где-то припрятан, но не отдадут же. Придется отправлять запросы, пытаться удостоверить ее личность. Искать свидетелей – не здесь, здесь правды не добьешься, утерю документов никто не подтвердит. По идее, надо домой писать. Дома-то знают, куда она уехала? И что у нее ребенок?
– Сомневаюсь, – вздохнул Мохито. – Она ничего не говорила, но домой не рвется. Можно как-то по-другому сделать?
– В принципе, можно, – следователь зашуршал бумагами. – Так, что у меня тут?.. Она мне давала данные продавщицы с рынка, говорила, что ту тоже удерживали на хуторе. Личность мы установили, связались, эта Наиля ничего не подтверждает, давать показания не хочет. Вышла замуж, не собирается ворошить прошлое, и будет жаловаться, если ее начнут вызывать на допросы. Спроси, с кем-то еще она в столице на заработках общалась? Кто-нибудь с рынка может ее опознать? Бывший работодатель посодействует?
– Спрошу.
– Только не затягивай. Пошевелиться надо. Без документов долго не проживешь. Понадобится мелкому в больницу – и как тогда?
– Сейчас и спрошу, – пообещал Мохито.
Вартуша, которую он оторвал от Вероники и жирафа, выслушала рассказ о документах, Наиле и подтверждении личности, и побледнела как полотно. Переспросила:
– Наиля не хочет давать показания?
– Вышла замуж. Вероятно, боится, что хуторская история станет известна супругу, и начнутся неприятности. Так часто бывает, – объяснил Мохито. – Не заставишь. Кто-то еще может удостоверить твою личность?
– Не знаю, – пробормотала Вартуша. – Нет. Никто.
– Тогда я скажу следователю, чтобы он сделал запрос в паспортный стол, где были выданы документы. Там есть копия фотографии в карточке.
– Он напишет домой? – бледные щеки приобрели зеленоватый оттенок. – Не надо, пожалуйста.
Вероника бросила детей и жирафа, подошла, строго спросила:
– Мохито, ты ее опять пугаешь? Прекрати немедленно. Ватрушка, что с тобой? Пойдем, выпьешь воды или сладкого чаю. Ты сейчас в обморок упадешь.
Мохито попытался объяснить, что ничего плохого не говорил, но, кажется, Вероника ему не поверила. Взяла Вартушу под локоть, увела в квартиру. Мохито остался стоять как оплеванный – Веронику не переговоришь, да и слова опять в горле застряли.
Надо было как-то исправлять ситуацию. Невозможность оправдаться жгла, подталкивала к действию. Он побродил вокруг лавочки, перехватил Зорьяна, собиравшегося уйти к себе – сахарная вата уже закончилась – и спросил:
– Сможешь со мной съездить? Хочу на хутор Борислава смотаться, попробовать документы Вартуши выцарапать. Посидишь на связи на всякий случай. Если меня начнут убивать, вызовешь группу захвата.
– Так дело не пойдет, – покачал головой Зорьян. – Ничего они тебе не отдадут, если не припугнуть. И убить успеют, пока группа захвата доедет. И тебя, и меня в придачу. Прикопают где-нибудь в чаще, нас десять лет будут искать – не найдут. Сделаем по-другому. Только сначала я поговорю со Светозаром.