– Буду убирать, чтобы дождем не намочило, – объяснила она Мохито, знакомо отводя взгляд. – А что это у вас? Клубника?
– Купил ящик по случаю. Надо самую крупную выбрать и детям дать. Только помыть!
– Обязательно. Я сейчас сделаю.
Мохито устыдился, мысленно выругал себя за то, что снова давит и командует, поставил ящик плюшевому полару под лапу, подобрал с земли немытый абрикос и демонстративно съел. Вартуша пронаблюдала за его действиями из-под опущенных ресниц – они у нее были очень густые и темные – протянула руку, чтобы затащить клубнику в кухню, и столкнулся с противодействием Зорьяна. Волк просунул в окно пакеты с мороженым, подвинул ящик к себе и начал есть клубнику, сплевывая хвостики.
– Осторожно, медведя не запачкай!
– Ага, – буркнул Зорьян и уволок ящик на лавочку. Тиша с Йошей немедленно составили ему компанию – один влез под левый бок, другой под правый. Все трое дружно зачавкали. Мохито понял, что ему надо выработать какую-то новую стратегию воспитания, и отправился снимать бронежилет. Уже возле подъезда он услышал вопрос:
– А где Вероника?
– Она уехала в аэропорт, – ответила Зорьяну Вартуша. – Оттуда, ближайшим рейсом – в столицу. Ей позвонил отец. Она сказала – когда сможет, тогда и вернется.
К вечеру выяснилось, что ужин готовить не надо. Вартуша нажарила большую сковородку картошки с грибами, в холодильниках лежал почти нетронутый запас мороженого, а у Мохито на кухне скучали вчерашние оладьи из блинной. Зорьян предложил разложить стол и поужинать на улице. Дети встретили его слова с восторгом – Тиша захлопал в ладоши вслед за Йонашем, не понимая смысла, копируя действие. Вартуша протянула в окно скатерть, расшитую васильками – «это Вероника принесла, сказала, что стыдно тарелки ставить на клеенку» – выставила на подоконник посуду, грибы в большой салатнице, нарезала хлеб. На стол падал свет из окна, но фигуры и лица скрадывал полумрак и Мохито в очередной раз почувствовал себя увереннее. Являться за стол в толстовке и капюшоне он не осмеливался – нахальная Вероника дважды портила его маскировку, сдергивая ткань. Получалось еще хуже, чем прятаться. Как будто его раздевали перед толпой.
Услышав шепот Зорьяна: «Ты документы отдал?», он почему-то сразу вспомнил, что Вероника уехала, почти встал из-за стола, чтобы подняться за толстовкой, а потом передумал – духота.
– Нет, еще не отдал, – тихо ответил он. – После ужина. Она уложит Тишу, я уложу Йошу, и я спрошу, что она собирается делать. Куда поедет, после того как получит Тишино свидетельство о рождении.
Страшно было додумывать мысль: «Я попрошу ее остаться». На середине мысли Мохито начинал волноваться, язык немел, а щеку сводила судорога.
«Написать письмо? Объяснить буквами, что я хочу помочь ей и Тише. Буду снимать им квартиру, пока она не найдет какую-нибудь работу и не устроит ребенка в садик. И после этого буду помогать. Мы можем гулять с Тишей и с Йошей – в те дни, когда я не на дежурстве. Надо как-то правильно подобрать слова, чтобы было ясно: эта помощь ее ни к чему не обязывает. Никаких долгов, никакой оплаты…»
Слово «телом» невозможно было представить написанным буквами. Судорога усилилась.
– Тебе нехорошо? – спросил Зорьян. – Принести холодной воды?
Мохито замотал головой. Он откинулся на спинку лавочки, постарался выровнять дыхание. Чтобы успокоиться, мысленно пролистал инструкцию подключения «Сколопендры» к кабелю, в подробностях представил замену съемного аккумулятора, а потом – извлечение контейнера с утилизированными отходами.
Помогло.
Ужин прошел без эксцессов. Все наелись до отвала, Йоша расковырял мороженое в поисках орешков, отдал Мохито, а на предложение выпить чаю или газировки зевнул с подвыванием – в точности как Шольт.
– В душ и спать? Завтра утром сходим на речку. Купаться там нельзя, течение сильное, но можно побродить по берегу и намочить ноги.
Йонаш сонно кивнул. Мохито порадовался – набегался, спать ляжет без лишних уговоров. Вартуша отмахнулась от обещания: «Я вернусь, соберу и помою посуду», унесла в квартиру заснувшего Тишу. Зорьян мужественно доедал грибы, выбирая их из картошки – уже после второго мороженого.
Мохито разложил кресло-кровать, купленное к приезду Йоши, застелил чистым постельным бельем, заглянул в ванную, проследил, чтобы мелкий помыл голову и уши.