– Минуточку! – Светозар обнаружил ее свидетельство с учебно-производственной практики. – Так ты библиотекарша? Почему молчала?
– Это… – Вартуша помахала рукой. – Это просто бумажка. Я в столице попыталась с ней в пару библиотек сунуться, мне сказали, что принимают только с высшим образованием или с дипломом техникума. Велели свидетельство выбросить и не позориться.
– Родная ты моя! – Светозар веселел на глазах. – У нас тут не столица. Кто с высшим образованием ко мне в часть пойдет за три гроша? Никому оно не надо, потому что на полставки, подписка о секретности и Гвидон с его раздолбаями под боком. А тебе будет хорошо. Квартиру оформим как служебную, на коммунальные расходы тратиться не надо – их министерство общим счетом оплачивает. Заявление на садик напишешь, я в департамент образования передам. Очередь три месяца, зато потом бесплатно – опять же, за счет министерства. Пока идет ремонт, рассортируешь книги. Техническую литературу – отдельно, художественную можешь отложить на макулатуру. Все равно никто читать не будет. А можешь потом поставить на полки, чтобы проверяющие не придирались. Я тебе книги покажу, они в ангаре сложены, там, где табличка «Осторожно, опасная зона!». Часть мыши погрызли, а часть еще цела. Как ты вовремя зашла! Из министерства уже звонили, спрашивали, почему у нас нет никакой культурно-просветительской работы. Напишу ответ, что теперь будет. Стенгазету нарисуешь, если понадобится?
– Да, – Вартуша не могла поверить своему счастью. – Я в школе рисовала.
– Отлично! – Светозар вытащил из ящика стола крупное яблоко и протянул ей. – На, бери! Огнеборцы на каждый праздник газеты рисуют и их всем в пример ставят, мне Анджей рассказывал. Утрешь им нос. Заведем «Уголок позора», будешь раз в неделю фотографии Гвидоновых волков приклеивать и писать красивым почерком, за что я им взыскание объявил. Огнеборцы от зависти удавятся. Заживем!
Вартуша обернулась, посмотрела на Мохито. Тот усердно кивал и таращился на Светозара, как будто видел на его месте Хлебодарную, сошедшую в часть прямо с небес с подносом ватрушек в руках.
Из кабинета они направились в канцелярию, где Вартуша написала заявление о приеме на работу и получила длинную анкету, которую надо было заполнить в ближайшие дни. По пути домой они вытащили Йонаша из вертолета – надо было сразу догадаться, что волчонок долго у телевизора не усидит – и пообещали ему прогулку в парк. Вартуша помахивала папкой с документами и анкетой, Мохито нес яблоко и Тишу. Они почти добрались до подъезда, когда их с лавочки окликнул Зорьян.
– Веронику в новостях показали, – сообщил он. – По телевизору.
– В новостях? – Вартушу со вчерашнего дня царапало предчувствие, а сейчас стало нехорошо, как будто чужим горем должны были оплатить ее сегодняшнее счастье.
– Ее мать умерла. Предварительный диагноз «обострение хронического заболевания».
Мохито прошел в гостиную Вартуши, начал переключать каналы телевизора, пока не наткнулся на выпуск новостей. Диктор рассказал о политических проблемах, промелькнул сюжет о том, как в столице готовятся к празднику Йохана-Колоска, порция рекламы, репортаж с нефтедобывающего завода. Веронику и ее отца показали на закуску, перед прогнозом погоды.
«Сегодня стало известно, что бывшая супруга торгово-промышленного магната Вольдемара Домбровского, владельца сети магазинов «Чисто-Начисто», Юлиана Домбровская скончалась в клинике «Надежда», где проходила курс лечения от хронической болезни. Столичная прокуратура возбудила дело о причинении смерти по неосторожности. Ни руководство клиники, ни Вольдемар Домбровский не комментируют ситуацию. В клинику прибыла Вероника Домбровская, единственная дочь и наследница Юлианы. Напомним, что Вольдемар и Юлиана Домбровские развелись десять лет назад, вскоре после пятнадцатилетней годовщины совместного проживания. Юлиана больше не вступала в брак, у Вольдемара есть новая семья и двое детей».
На кадрах было видно, как Вероника и ее отец выходят из стеклянных дверей вестибюля клиники, спускаются по ступеням, устланным ковровой дорожкой, и усаживаются на заднее сиденье черного бронированного автомобиля. Камера задержалась на рекламном щите: «Реабилитационная клиника "Надежда". Излечение от алкогольной и наркологической зависимости».
– Вот, значит, как, – нахмурился Мохито.
– Она говорила, что у матери были провалы в памяти. Потом подлечивалась. Только никому, пожалуйста, не пересказывайте, – проговорил Зорьян.