– Милый, я это занятие терпеть не могу. Шесть лет в художественной школе только потому, что родители мной гордились и это подходящее для девушки занятие. Удалось вовремя соскочить, подать документы на искусствоведа – лишь бы избавиться от натюрмортов и пейзажей. Я с недоумением смотрю на людей и оборотней, которые рисуют для удовольствия, и взялась за карандаш, чтобы вправить Мохито мозги. А просто так – уволь. Могу сделать заказ своему знакомому художнику, он шикарно рисует обнаженку. Хочешь?
– Нет, – отказался Зорьян. – Не хочу.
Зависшее в воздухе облачко обиды развеялось после очередного появления Светозара. Оказалось, что в мастерской начали срочно изготавливать навес и несколько остекленных витрин: «Уголок героев», «Уголок позора» и «Будни спецназовца». Вероника смилостивилась и приняла заказ на «Уголок героев». Ватрушка принесла второй лист ватмана и вторую табуретку. Зорьян с Мохито были изображены в три четверти, в лавровых венках, а Вацек на лапах и в лавровом ошейнике. Цветана и Гвидона Вероника пообещала нарисовать чуть позже, очертила места для портретов и передала лист Ватрушке для украшения розочками.
– Пойдем, – позвала она Зорьяна. – Прогуляемся, где-нибудь поужинаем. Только не в блинной.
Ноги вывели на набережную – к закрытым рыночным рядам, надувным батутам, зонтикам кафе и аттракционам. Вероника долго и с интересом рассматривала павильоны и плетеные заборы, испугалась огромно черно-белой пластмассовой коровы, а ярко-розовую свинью и кур захотела украсть, чтобы внести свой вклад в обустройство детской площадки. Зорьян с трудом утащил ее в работающее кафе, где заказал сок, сковороду баранины и лепешки. Унюхав мясо, Вероника позабыла о воровстве, и молчала, пока не наелась.
– Я испросила разрешение разгласить тайну, – сказала она, когда еда и сок закончились. – И хочу послушать твое мнение. Может быть, ты дашь совет. Я уже голову сломала, но выхода не вижу. Все-таки, медведи очень своеобразные оборотни. Тугодумы и упрямцы. Непонятно, почему до сих пор не вымерли, как динозавры, с таким отношением к жизни.
Зорьян выслушал историю Ватрушки, переспросил:
– Она сказала следователю правильные имя и фамилию Тишиной матери?
– Да.
– Следователь эту Наилю нашел, та не хочет ворошить прошлое. Так?
– Да.
– В чем тогда проблема? Если бы она утаивала данные, если бы мать могла появиться с претензиями… никто не заставит ее говорить под протокол. Пусть просто расскажет правду Мохито. Или она думает, что тот сразу побежит доносить Светозару и следователю?
– Видишь ли, Ватрушка почти как Мохито. Два сапога пара. Вбила себе в голову, что правду говорить нельзя. Мохито к ней с самого начала неприязненно относился. А потом сделал над собой усилие – из-за Тиши. Чтобы не пугать ребенка. Если сказать, что Тиша не ее сын, то Мохито решит, что Ватрушка им специально прикрывалась, чтобы втереться в доверие.
Зорьян от такого завихрения икнул и уточнил:
– Мохито подумает, что Ватрушка два года назад специально подобрала чужого ребенка?
– Ну совсем-то дураками их не выставляй. Мохито подумает, что Ватрушка вовремя соврала.
– Тогда пусть промолчит, – пожал плечами Зорьян. – Тишу она все равно никому отдавать не собирается. Потом когда-нибудь скажет. Под настроение.
– Если ничего не говорить, личной жизни быть не может. Мохито не прикоснется к опозоренной девице, которая ребенка неизвестно от кого нагуляла. Потому что Мохито очень порядочный.
Зорьян еще раз икнул.
– Это не мои слова, – уточнила Вероника. – Это мнение Ватрушки. От себя добавлю, что при наличии ребенка трудно будет намекнуть Мохито, что у Ватрушки никого не было.
– Миф о непорочном зачатии заиграл свежими красками, – вздохнул Зорьян. – Я не знаю, что делать. Честно.
– И вообще у нее язык не поворачивается с Мохито поговорить. Тот рассердится, будет рычать… нет, никто другой изложить все эти страсти не может. Я предлагала себя и Светозара. Клялась, что Светозар достоин доверия. Нет, нет и нет. Ты, наверное, тоже не подойдешь. Я предложила написать письмо – единственное, что пришло в голову. Она обещала подумать.
– Письмо – это выход. Я могу передать.
– Передать и я могу. Пусть сначала напишет. Слушай, а давай их завтра на прогулку вытащим? Ты завтра еще свободен?
– Да. Послезавтра на дежурство.
– А я на самолет. Куда мы пойдем?
– В парк? Мохито хорошо катает Ватрушку и Тишу на качельках.
– А если сюда, на набережную? У тебя, вроде бы, нет никакого психологического барьера?
– С чего бы?
– Грузовик же.
– А! – усмехнулся Зорьян. – На моей памяти где только теракты не устраивали. Если на этом зацикливаться, ни выходить никуда нельзя, ни на общественном транспорте ездить, ни в машину садиться.