– Купи Тише! – громко посоветовала Вероника. – И мне какой-нибудь посмотри. Что-нибудь оригинальное.
– Акациевый! С цукатами! Для ваших друзей – самое лучшее. Пойдемте, попробуем. В сотах для праздника будете брать? А восковые свечи? Есть сахарные пчелы для алтаря, чудесные пчелы, Хлебодарная смотрит на них с небес и облизывается!
Ошеломленный напором Мохито пару раз оглянулся, посмотрел на Зорьяна, на Ватрушку, и пошел в павильон, не спуская Тишу с рук.
– А сыночка сейчас медовым петушком угостим! Сладкие-ароматные… будешь петушка?
– Да, – согласился Тиша.
Ватрушка прижимала к себе кролика и выглядела такой несчастной, как будто белым медведицам за посещение ярмарки грозил расстрел и ее уже ожидали возле выхода.
– Чего ты приуныла? – удивилась Вероника.
– Он потом… он меня…
– Наоборот! – махнула рукой Вероника и забрала кролика. – Отлично получилось, пусть привыкает.
– Я пойду Тишу возьму, – решилась освобожденная Ватрушка и пошла в павильон.
Зорьян поставил гуся на пластиковый столик желтого цвета, посмотрел на довольную Веронику, и впервые решился заявить свои права при всех – открыто, не прячась под шкурой или за закрытой дверью. Он наклонился и осторожно поцеловал уголок рта, слизывая улыбку, напоминая: медведи – медведями, а у тебя есть волк. Не забывай об этом.
Вероника потерлась носом о его щеку, сказала:
– Мед с цукатами будешь есть ты. Я не любительница. Справишься?
– Справлюсь, – пообещал Зорьян. – Скоротаю время до твоего возвращения медовыми чаепитиями.
Цветан со Стояном вернулись довольно быстро. Принесли пакет с парой банок имбирного меда, сахарными украшениями для алтарных чаш и разноцветными леденцами. А Мохито с Ватрушкой застряли в павильоне, как будто прилипли к прилавку. Вышли нагруженными: в руках у Ватрушки была сахарная роза и огромный сверток, Тиша примеривался к петушку на палочке и от щедрот тыкал им в нос Мохито, который нес набитый пакет.
Уходили, провожаемые пожеланиями здоровья и хорошего дня. Барибал одарил маленькими разноцветными леденцами на палочках всех волков: подразделению достались петушки, а Гвидону со свиньей – звезда. Вероника от леденца категорически отказалась, выставила кролика вместо щита, и проконтролировала, чтобы Зорьян не забыл гуся – «это же детям, а ты его тут чуть не бросил!»
В части Гвидон первым делом побежал воровать воротник-ошейник со склада, волки разбрелись кто куда, а Цветан погрузил в машину Стояна и пакет и отбыл домой. Мохито дотащил Тишу и покупки до порога квартиры, сдал Ватрушке и отправился умываться.
– По-моему, вы прекрасно пообщались, – отметила Вероника, усадившая кролика в какую-то коробку. – Он не рычал. Вы что-то обсуждали?
– Медовые праздники и постройку загона, – доложила Ватрушка.
– Вам надо почаще выходить в свет, – важно сказала Вероника. – Это сближает. И, все-таки, подумай о письме. Набросай черновик, я приеду, вместе почитаем, потом перепишешь начисто.
Зорьян пристроил гуся к шелковице и попытался утянуть Веронику в квартиру. Он остро почувствовал утекающее сквозь пальцы время: день неотвратимо превращался в вечер, а ночь будет слишком коротка – подъем в четыре, чтобы успеть отвезти Веронику в аэропорт до построения. Хотелось потратить сумерки на поцелуи, к ночи подарить Веронике удовольствие и оставить памятку – распухшие губы, натертые щетиной щеки. Предостережение для волков и лисов: эта висица – моя.
– Что? – удивилась Вероника. – А кто будет помогать Мохито строить загон? Пойдем, я попрошу у рабочих доски и куски бруса. Займись делом.
К десяти вечера Зорьян изрядно озверел. Загон перестраивали два раза: сначала он не понравился Веронике из эстетических соображений, затем его попинал ногой Гвидон, явившийся посмотреть, как идут дела, и развалил половину крепкого на вид сооружения. Стройку посетил Светозар. Он отказался от предложения погладить кролика и предрек:
– Зря вы это затеяли. Съедят.
– Ой, да кому он нужен! – отмахнулась Вероника. – Побрезгуют.
Заселение в загон произошло в полной темноте: Живомир включил в розетку испорченный электрический чайник и обесточил два сектора части. Вероника швырнула в кролика куском морковки со словами: «Найдет как-нибудь» и наконец-таки согласилась уйти в квартиру. Работы по восстановлению подачи электроэнергии возложили на Мохито – он знал все щитки и умел менять сгоревшие предохранители.
Зорьяну уже не хотелось разговаривать и строить домик под названием «мы», хватило кроличьего загона. Он начал целовать Веронику, притирался к ее бедру, поймал ладонь, переплетая пальцы и подгоняя пожатием. Вероника сначала щекоталась челкой, отвечала на поцелуи, а потом свернулась клубком, положила голову на живот Зорьяна и сладко заснула.