Вартуша повертела в уме чужую ситуацию, вспомнила сонного Мохито, подхватывающего Тишу на руки и расспрашивающего о вертушке, и подумала, что этот опыт ей не пригодится. Надо будет заставлять гролара превращаться. Пусть дремлет в тени, пока к нему на холку взбираются медвежата. Картинка была такой четкой, что заслонила реальность: огромный Мохито дрыхнет под шелковицей Вероники, а два белых медвежонка – один крупнее, другой совсем мелкий – подкрадываются к нему, прячась под зарослями винограда, оплетающего забор. Вартуша потрясла головой: «Надо же, как ярко привиделось. Почему под шелковицей Вероники? И у нее нет ни винограда, ни забора».
Тиша со Стояном мотались по двору до обеда, потом без капризов поели и улеглись спать под присмотром няни. На веранду, к летнему столу, подтянулся зевающий Цветан. Получил тарелку жареной рыбы, хлеб и нарезанные на четвертинки помидоры, и начал есть, толком не проснувшись: видно было, что говорить с ним о каких-то делах – пустой звук.
Вартуша воспользовалась временным затишьем и позвонила Зорьяну. Тот сообщил, что от Мохито не было никаких известий, зато ему самому начал обрывать телефон Шольт, которому Казимир донес, что с Мохито что-то неладно.
– Я уговорил его не вмешиваться. Он хотел сорваться с моря и его разыскивать. Удалось остановить. Попросил соврать Йонашу и Ханне, что все в порядке, и пообещал держать в курсе дел.
– А с куполом что?
– Отодвинули щиты на метр, пригнали кран, поставили и начали ругаться. К Веронике лучше не подходить, она ужасно злая. Ты сама-то как?
– Нормально. Дети не ссорятся. Нелли покормила нас рыбой.
– Позвони, когда будете собираться, я приеду и тебя заберу.
Вартуша слабо запротестовала, но Зорьян заткнул ее аргументом: «Может быть, меня тоже покормят».
Как в воду глядел! Вечером Нелли скормила ему остатки рыбы, положила тарелку грибов со сметаной и здоровенный ломоть пирога с капустой. Вартуша думала, что Зорьян столько не съест, но тот не только подмел все до крошки, еще и закусил двумя ватрушками. Столько не влезало ни в огромного гролара, ни в крупного барибала, о Вартуше и говорить нечего. Недаром говорят: «волчий аппетит». Врожденная прожорливость.
Вероника была не в духе. Огрызнулась на Зорьяна после предложения съесть винегрет, выругала Вартушу за то, что не пишет черновик письма. Посидела на детской площадке, поговорила по телефону, разделась в бежевой гостиной, перекинулась, нырнула в подземный ход и была такова. Вартуша отложила написание письма на завтра – к Нелли ехать не надо, разборка книг в ангаре подождет. В тысячный раз подавила желание позвонить или написать Мохито, и легла спать.
Накрыло под утро. Во сне она вышла из своей квартиры, тихо поднялась на второй этаж – точно зная, что Мохито дома. Открылась незапертая дверь, Вартуша запнулась об валявшийся в прихожей ботинок сорок пятого размера, почти ввалилась в комнату. Мохито спал – на спине, подложив руку под затылок, раскинув ноги. Вартуша на цыпочках подошла к кровати, провела ладонью по крепкому бедру, твердому животу. Мохито приоткрыл глаза – взгляд был хищным, с огоньком, обещающим удовольствие. Вартуша не узнала, что было дальше. Проснулась с диким желанием: бежать, найти, прикоснуться.
Ледяной душ и домашние хлопоты вернули относительное спокойствие. Она загрузила в духовку первую порцию ватрушек и взялась за черновик письма. Этому поспособствовал Зорьян, утащивший Тишу на детскую площадку. Из трех очень длинных червяков разного цвета получилась красивая косичка. Тиша повизгивал, разрывался между определениями «няка» и «ляпа», Зорьян кивал, посматривая в сторону «Сидящих» – возле огороженных статуй снова раздавались вопли и грохот.
Вартуша писала, чувствуя, что относительное спокойствие вот-вот закончится. Словно на горизонте появился автобус, подъезжающий к ее остановке: сейчас откроет двери и нужно будет быстро запрыгивать в салон, подхватывая собранные сумки.
Она не заметила, когда Тиша с Зорьяном исчезли. Вроде бы только что сидели на лавочке, спорили, выбирая цвет очередного червяка, а сейчас возле стола никого – только баночки да кривая косичка. В части было подозрительно тихо. Вартуша посмотрела на окна Зорьяна – ни движения, ни отблеска – и пошла к плацу. Оборотни стояли возле «Сидящих». Молча, заглядывая в проемы – часть щитов заграждения валялась на асфальте. Вероника, какой-то незнакомый лис и трое волков в рабочих комбинезонах стояли прямо возле чаш. Вартуша подошла поближе и остановилась. Солнечные лучи, пронизывающие витражные стекла купола, расцвечивали статуи, оживляли гипсовые взгляды.