– Какое в лес? – возмутилась Вероника. – Ватрушку замуж выдавать надо, а ты о грибах. Звякни, спроси у Мохито, они там еще не рассорились? Он пчелок к чаше нести не раздумал?
– А ты? – не торопясь хвататься за телефон, спросил Зорька. – Браслеты взяла, Светозара обрадовала, а думаешь только о Ватрушке.
– Сначала тебе надо познакомиться с моим папой. И с моей мачехой. И с папиными детьми. А потом уже будем решать – тащить папино семейство к «Сидящим» или завязывать браслеты у семейного алтаря, а к «Сидящим» отнести скрутки и ломтик торта, и выставить Гвидоновым волкам пару ящиков бузинного пива.
– Какие-то учения намечаются. Боюсь, что Светозар меня из отпуска отзовет. Живомир написал, что они уже и часть выдраили, и полигон убрали, как будто Камула с Хлебодарной ждут. Странная история. Говорят, Деметриуш узнавал – никаких проверок быть не должно.
Вероника вспомнила папу, предвкушающего знакомство с «Саранчой», и поняла, что браслеты они завяжут у семейного алтаря. Пиво Гвидону она пришлет с посыльным, а в часть больше ни ногой. Когда волки сообразят, кто им организовал учения и уборку полигона, не спасет ни статус замужней дамы, ни звание придворной художницы. Окунут в ванну с уточками и карасями и повесят сушиться на качели. И Зорьку туда же отправят, когда попробует вступиться. На этой мысли Вероника спохватилась, вспомнила, что они с Зорькой теперь делят на двоих горе и радости, и нельзя скрывать от него такую важную информацию.
Она, перескакивая с пятого на десятое, рассказала о телефоне на эскизе, папином интересе к новой технике для разминирования, Светозаровом желании иметь забор с высокими башенками и перспективе купания с карасями. И получила очередное подтверждение – сделала правильный выбор, на Зорьку можно положиться. Волк не стал ворчать и сокрушаться. Подумал, сообщил:
– Нет, тебя Гвидоновы волки не тронут. Побоятся, что Светозар их до пенсии нарядами вне очереди взбадривать будет. А меня в этой ванне утопят. Как крайнего. Давай, звони Ватрушке, назначай встречу возле мэрии, да так, чтобы мы оттуда сразу в аэропорт. Как-нибудь отсидимся в столице, я, если припрет, фальшивую справку о состоянии здоровья для Светозара куплю.
До похода в мэрию пришлось пару раз высунуть нос на улицу. Они купили сервиз и постельное белье с пчелками, чемоданчик инструментов, дрель и шуруповерт. И не забыли прибавить к подаркам заранее купленного надувного лебедя. Вероника преодолела сопротивление Ватрушки, еще раз сводила ее в парикмахерскую – «что значит, недавно подровняли? надо быть красивой!» – и в университет, где у белой и мохнатой приняли документы, закрыв глаза на опоздание к учебному году.
На регистрацию брака явились все: и Светозар с женой, и Гвидон с волками, и Шольт с семейством, и Нелли с Цветаном, оставившие детей и кроликов на няню. Ватрушка в платье цвета топленого молока с розочками была похожа на красиво упакованную коробку зефира, а Мохито в форме и с Тишей на руках – на памятник солдату-освободителю.
Можно было поиграть с огнем, поехать в часть и посмотреть, как медвежье семейство будет завязывать браслеты возле «Сидящих», но Вероника с Зорьяном решили не рисковать и отбыли в аэропорт, прикрывшись заранее заказанными билетами. Веским аргументом для отъезда послужило известие, что в часть вот-вот подъедет Деметриуш, узнавший какие-то новости об учениях.
Телефоны начали разрываться, когда они стояли в очереди к стойке регистрации. Вероника с Зорьяном дружно нажали на кнопки отключения и скрепили первую семейную победу коротким поцелуем.
Самую главную новость они узнали поздно вечером, уже в столице. Гвидон с волками дождались сумерек, запустили фейерверк и случайно подожгли ангар с книгами. Вольдемар за ужином читал сообщения от Светозара и громко хохотал, а Вероника с Зорьяном ели и переглядывались – радуясь тому, что ловко ускользнули из центра событий.
Эпилог
Солнце разогрело двор, тасуя клочья тени, припекая то качели, то песочницу с разбросанными пластмассовыми ведрами, то валявшиеся возле надувного бассейна игрушечные автомобили. На бельевой веревке болтался потертый плюшевый полар, удерживаемый четырьмя прищепками – прожаривался после очередной стирки. Бочонок с медом давным-давно оторвался и потерялся, бежевая шерсть запятналась ежевичным вареньем и росчерками фломастеров. Вартуша трижды пришивала медведю оторванные лапы и грозилась отправить в ссылку на чердак, но дети упрямо утаскивали игрушку с кухонного подоконника – как будто других не было. Ругай, не ругай… не отбирать же?