Мохито привалился к забору, занимая уголок под шелковицей, в котором всегда сохранялась относительная прохлада, закрыл глаза и задумался. Под шкурой было жарко, но ему хотелось упорядочить мысли, проверить, не упустил ли он какую-то мелочь. Остались позади неделя поста и День Преломления Хлеба. Прогноз погоды обещал ночную грозу – первый шаг к грибной неделе. Приближался один из главных личных праздников – годовщина свадьбы. Мохито разрывался между годовщинами и днями рождения детей и Вартуши. Без одного не было бы другого, и как выбрать, что важнее?
Они уже справили марлевую и бумажную годовщину, получив от Вероники с Зорьяном коробку бинтов и три пачки ватмана для оформительских работ. В этом году добрались до кожаной свадьбы, и Вартуша пару дней назад получила посылку с подарком: медвежьим намордником и поводком, с дополнением-открыткой, в которой Вероника советовала держать Мохито на цепи и в ежовых рукавицах. Надавать наглой висице по ушам не было никакой возможности – год назад ехидная парочка перебралась в столицу. Зорьяна уговорили вернуться в отряд полицейского спецназа, а непривязанная к месту Вероника собрала кучу папок с бумагами и отбыла в новый кабинет, грозясь дописать диссертацию. По слухам, творческий процесс прервался из-за беременности, но ни Вартуше, ни Мохито, не удалось получить прямого ответа – висица молчала, Зорьян отвечал уклончиво, напирая на то, что боится сглазить.
Мохито шевельнул ухом: «Сигнал тревоги? Нет, показалось», вытянулся, положил морду на передние лапы. Он расстарался как мог: купил набор красивых чемоданов для зимнего отпуска, два фотоальбома в тисненых кожаных обложках, сумочку и кошелек для Вартуши. Сначала хотелось купить кожаный диван. Взамен того бежевого, который они забрали из квартиры и поставили в гостиной дома на холме. Но, после обдумывания, он отложил покупку на потом – дети нещадно драли мебель когтями, Вартуша расстраивалась и пыталась ставить заплатки.
«Диван года через три. Когда подрастут. Да и ремонт надо закончить».
Ремонт тянулся с первого дня переезда и никак не кончался – сначала Мохито очень долго менял проводку, потом упали обои, которые помог клеить Шольт, потом выяснилось, что нужно перестилать полы на втором этаже, а потом перекрывать крышу. Несмотря на бесконечные хлопоты, Мохито не жалел, что они отказались от помощи Вероники. Дом, обустроенный своими руками, был залогом семейного счастья, в которое не влезут нахалы со стороны.
Он перебирал все мелочи: готовую еду заказал, парадный сервиз отполировал, с Нелли и няней договорился – детей возьмут в гости с ночевкой, чтобы они с Вартушей могли вдоволь понежничать, не отвлекаясь на писк и возню в детских. Вроде бы, все готово к празднику.
Гролар привалился к забору и задремал, не обращая внимания на шум уличных машин. Решил, что приезд Вартуши он не проспит: при постройке забора им проложили аккуратную дорожку ко двору и поставили автоматические ворота. Звук мотора станет громче, ворота лязгнут, чтобы впустить автомобиль.
Мохито вспомнил уроки вождения и довольно заворчал. Вартуша боялась, ухитрилась врезаться в маленький столбик среди овсяного поля и позволила утешить себя в лесополосе. Мохито был уверен, что именно тогда они зачали детей.
Суточное дежурство аукнулось – он заснул так крепко, что не услышал ни подъехавшей машины, ни звука распахивающихся ворот. Открыл глаза, когда дети уже бежали по двору – на лапах, обгоняя друг друга. Тиша вырвался вперед, прыгнул на голову Мохито, пробежал по спине и свалился в переплетение виноградных плетей. Как с горки. Младшие атаковали его с двух сторон: царапая когтями, взобрались на холку, и подрались, отвоевывая место.
Близнецы были настолько разными, что Мохито не уставал удивляться – как так получилось? Старший – альфа – носил бежевую шубку, смотрел на мир черными глазенками, обещающими обрести глубокую синеву. Младшая – медведица – щеголяла в бурой шубе со снежно-белым воротником. Старший взял его стать, рос крупным и кряжистым, младшая унаследовала стройность Вартуши. Схожи дети были в одном – оба были до крайности упрямыми. Непонятно, в кого.
– Зорьян звонил! – крикнула Вартуша от машины. – У них родился волчонок! Нет, не превращайся! Завтра позвонишь. Зорьян с тестем не способны связно разговаривать, что-то роняют и время от времени поют. А Вероника еще три дня будет в больнице.
Мохито лег на место. Дети, свалившиеся в виноград после резкого движения, полезли на него как на скалодром, и искусали уши в знак возмущения.
– Покормишь ораву обедом? – спросила Вартуша. – Мне надо сбегать в часть, принять брошюры, две посылки из министерства пришли. И уточнить, нужно ли к выходным обновлять «Уголок позора». Вроде бы, никто не провинился.