Звуки с улицы сливались в одно целое. Она их прекрасно слышала, даже не пытаясь прислушаться. Они забивали уши, пока Рейвен зажимала их руками, чтобы ничего не слышать. Вон там последние капли дождя попадают на глиняную, старую посуду, которую родственники умершего выставили на улицу, чтобы не заразиться. Звук пустой, но такой громкий, что въедается в ее черепную коробку. А там где-то мяукает кошка, так громко и страшно, что это походит на крик о помощи. А слева топот от ног Общаков. Они, несмотря на то, что являлись священнослужителями, все еще носили ботинки. Такие очень звонко ступали по лужам, и некоторые больные семьи, нехотя умирать, использовали их топот как ориентир. Да и к тому же, лужи в Кампе были обычным делом – дождь шел практически каждый день.
Рейвен вдруг зажмурилась. Но звуки не утихали. Она засопела, чувствуя очередной топот под самым ухом, и осмотрела всю комнату. Полоска света в этот раз настигла вырезку из старой газеты. Девчонка посмотрела еще. Рядом спал Кай, лапами ухватывая хвост.
Ее руки опять поползли к ушам, зажимая их, дабы избежать звуков, пока она легонько всхлипывала, думая, что сходит с ума. Пока, в конце концов, глаза не закрылись самостоятельно из-за тяжести век. Правда, открывать она их больше не хотела. Боялась.
Чувствовала, что здесь есть кто то еще, помимо нее самой и Кая. Невольно Рейвен даже почувствовала себя ребенком, которого слишком долго пугали монстрами под кроватью.
Она приоткрыла один глаз; любопытство оказалось сильнее. По стене ползла очередная полоска света, потом показался силуэт – видимо, шторки были закрыты слишком плохо, и один из Общаков нагло светил прямиком на второго, от чего силуэт отражался на ближайших поверхностях тенями.
Тень задергалась, зашевелилась, затем повернулась вокруг своей оси несколько раз, и двинулась прямиком по стене. На том месте, где должна быть рука, виднелись три знака. Стертые, словно старые, они словно впивались во тьму тени, но светились тусклым голубым светом, пока тень кружилась около своей оси каждый раз.
«Галлюцинации», - попробовала успокоить себя мысленно Рейвен, все еще наблюдая за странной тенью, - « Это бывает, когда перенервничаешь. Просто сложный день, а не болезнь».
На месте глаз вдруг появились два отверстия, стали светлее, словно тень начала жить своей жизнью. Отверстие под рот изогнулось в улыбке, Рейвен болезненно прикрыла глаза, больше не находя в себе сил наблюдать за этим танцем.
* * *
Мужчина рукой касался силуэта на стене. Несмотря на серые обои, следы от порезов были видны отчетливо. Силуэт шел ровным контуром, его вырезали острым ножом. Сам нож был рядом. Виднелась его рукоять и само острие, воткнутое в зеркало. От него трещины шли мелкой паутинкой, пара осколков упали на пол, превращаясь в пыль под чужими ногами.
Она смотрела на все это исподлобья, замечая парочку огоньков по углам комнаты. Они все что-то бормотали, говорили, из-за чего, по началу, Рейвен не могла услышать слов мужчины, что стоял в платье рядом. Общак. С фонарем, свет от которого лился ровным полукругом, отражаясь от стен. И все те же пляшущие тени по бокам.
- Бедняга, - вдруг произнес Общак, бросив темный платок на грудь мужчины, - Сколько он пролежал здесь, кому нибудь известно?
- Три дня от силы, господин Общак, - протянул недовольно сосед, нацепив шляпу на голову, и заткнув рот рукой, дабы сдержать рвотный позыв.
В нос ударил явный запах рыбы. Тухлый, он распространялся по помещению липкой смесью, заполняя все пространство около трупа. Люди, что здесь присутствовали – в основном Общаки и соседи – то и дело отворачивались, чтобы не смотреть.
- Вырезал тень на стене. Пытался избавиться от нее, считал, что она его преследует, - Общак наклонился, рукой в кожаной перчатке проводя по склизкому подбородку трупа, - Зеркало разбил, ножом убил свою волю, увидев отражение собственной тени. Бедняга, бедняга.
Рейвен прошла дальше, присаживаясь около трупа точно так же, как это сделал и Общак. Светловолосый мужчина с покрытой головой и в темном платье вдруг убрал платок с его груди, что успел пропитаться слизью, и бросил его в ближайший костер, выходя из помещения. Он воспылал темным дымом, сажей поднимаясь вверх.
Все его слова были верны.
«Больные в порыве безумия вырезают силуэты на стене ножом по подобию тени своей», - произносила в голове Рейвен, словно заучивала книгу о болезни наизусть, - « Потому что считают, что Тень берет вверх над телом».