А в его голове все слова, слова, слова, избавиться откоторых он не в силах. А она не кричит, не плачет. Смотрит на него, и молчит,словно язык отрезали.
Часть I. Затопленные часы. Глава первая. Мор.
Она подскакивает с криком, настолько нехарактерным для сегодняшнего дня, что мужчина тут же прибегает в комнату, кидая полотенце где-то около входа в старую комнату. Видит страх в ее глазах – не человеческий, животный, и, словно читая мысли, присаживается на скрипучую кровать, приобнимая, и за плечи прижимая к своей груди.
Ей от этого только хуже. Чувствует, словно металлическая птица схватила ее плечи когтистыми острыми лапами, прорезая кожу и доходя до самых костей. Она вдруг смотрит на него так, словно не признала, и рукой тянется к одеялу, пытаясь скрыться. Он поглаживает ее виски пальцами, успокаивая, чувствует ее сбитое дыхание, слышит, как бешено бьется сердце, и томно выдыхает. И чувствует она, как с этим выдохом убираются вдруг все страхи и тревогу уводят любимые руки. Когтистые лапы птицы вдруг превращаются в теплые руки, холодный взгляд становится самым знакомым и привычным, обстановка комнаты становится прежней. Больше нет этих вечно меняющихся форм, что изменениями своими доводят ее до истерики, нет танцующих теней и огненных глаз, пепла тоже больше нет. Ничего больше нет.
- Кошмар, - как-бы говорит она сама себе, теперь окончательно выдыхая и поднимаясь с места, - Просто кошмар.
- Моя вина, - хриплый голос разносится эхом, разбиваясь о четыре стены небольшой комнаты. Мужчина прилагает немало усилий, чтобы подняться с кровати и вновь заняться привычными делами. – Мне следовало разбудить тебя раньше.
- Я проснулась сама, - ее голос становится взволнованным, она усаживается на край кровати, подпирая подбородок руками, - От щебета, знаешь. Ты тоже это чуешь?
- Что?
- Покойницу. Ее запах. Закрой окно, - она оглядывается по сторонам, улавливая невидимые ему силуэты, и громко сглатывает.
- Никакого запаха нет, Рейвен, - произносит мужчина, скрестив руки на груди, и смотрит на нее так тревожно, словно это был первый приступ подобного поведения после кошмара, - Не так это быстро.
- Нет, есть, - Рейвен вновь возвращает голову на привычное место, наклоняя ее в бок, и смотрит на окно.
- Наверное, это из-за веток. Люди поставили возле покойницы парочку лавровых веточек и свечи, - он ослаб, сглатывая и выдыхая.
- Зачем они поставили туда ветки? Завтра ее разрежут на куски, а потом бросят эти куски в ведро и продадут на корм животным.
- Не продадут, - изрек мужчина, присаживаясь перед ней на корточки, и взяв ее руки в свои, поглаживая запястья большими пальцами. Кожа ее была особенно холодна, - Труп сожгут или захоронят.
- Я не хочу, чтобы меня резали на куски, - Рейвен высвободила руки резким движением, но говорила так спокойно и одновременно слабо, что охотно верилось в то, что она сумасшедшая.
- Да с какой стати тебя станут резать на куски?
- Обещай мне, - произнесла девушка, уже не слушая его.
- Обещаю, конечно, обещаю.
- Закрой окно, я опять чую этот запах, - она мотнула головой отрицательно.
Он встал, прошел к деревянному окну со старым и грязным стеклом, закрыл его. На улице было пасмурно, в этой части улицы особенно темно. У окна сидела кошка. Она фыркнула и скаканула в сторону, когда створка окна задела ее.
- Кошка, - мужчина разрезает тишину громкими словами, на уже возникшую за его спиной Рейвен.
- Она тоже чувствует, видишь?
- Успокойся, Рейвен, - вдруг произносит он, хватая ее за плечи, и вновь прижимает к спине, медленно отводя обратно к кровати, - Она сидит здесь уже третий день. Ждет, когда вороны с клетки смогут выбраться, чтобы поймать себе добычу. Это был просто кошмар, ладно? Успокойся, одевайся, и приходи на кухню.
- Хорошо, Эдгар, - отвечает она спустя несколько секунд своего молчания, и возвращается в этот мир, присаживаясь на кровать.
Обычно, подобное поведение не затягивалось надолго. Пара минут после пробуждения, и вся она - свежая, как огурчик. Эдгар говорит, что каждый раз время меняется, она пробуждается другим человеком, а к своей настоящей личности возвращается позже. Только тогда, когда другая личность сообщит все то, что должна. Рейвен эти слова достаточно часто пугали.
Она поднимается вновь, натягивая на себя сначала штаны – удобные, но темные, а затем и теплую кофту, не уступая и темному плащу, что ложится на ее руки, когда она покидает комнату. Их дом – скрипучий, с половицами, которая откликается на каждый шаг, представлял из себя небольшое помещение с пятью комнатами и маленьким подвалом. Каждый коридор так или иначе хранил в себе тайны или воспоминания. Например, в коридоре от ее комнаты до кухни было несколько чучел птиц, что за ниточки крепились к потолку, изображая своим присутствием настоящих.