- Рейвен, поторопись, - кричит из другой комнаты Эдгар, всякий раз прогремев посудой.
Сзади тянется долгий, страшный коридор, в котором она предпочитает не появляться. Топот маленьких лапок заставляет обернуться, взгляд улавливает силуэт мелкого зверька, который одним только присутствием поднимает настроение не только Рейвен, но и Эдгару. Она опускает свою руку перед ним, как бы приглашая его подняться, и норка, ехидно высказавшись на своем животном языке, покорно запрыгивает на ее плечо.
- Мне нужно будет убраться из города на день, - произносит мужчина, когда девушка усаживается перед ним за деревянный стол. Где-то за окном эхом разносятся детские крики и щебет птиц.
- Куда в этот раз? Ты нашел еще один город помимо Кампа? – она недовольно смотрит в его сторону, отказываясь от еды. Выпивает воду из глиняного стакана и хватает сумку, что висит на стуле рядом.
- Да. Парочку. Мне нужно узнать, есть ли там люди. Ведь Кампа не единственный город на оставшейся Земле, верно?
- Верно. Только не зайди на чужую территорию. Они этого не любят.
« Мне всегда говорили, что внутренняя красота отличается от внешней, и что если ты красив внутренне, тебе вовсе необязательно быть красивым внешне», - разносились мысли в ее голове, когда она, то и дело, наступая на лужи, оглядывала небольшие улочки, - « это правило, все-таки, не коснулось Кампа в должном объеме. Тут внешняя красота в прямой зависимости от внутренней.»
Слева послышался очередной крик детей. Будучи совершенно маленькими, некоторые играли в классики, прыгая по асфальту, что был изрисован мелом. Причем, противный белый цвет настолько сильно впился в покрытие улочки, что не смывался даже дождем. Девочки прыгали, их косички поднимались за головой, а где-то рядом сидели мальчики с деревянными птичками в руках. Те, кто постарше, и, соответственно, посмелее, играли в монетку.
Деньги в Кампе были другие. Теперь другие. Теперь на каждой металлической денежной пластинке виднелся свой номер. По порядку, они шли от одного до десяти. Это было не очень удобно, но подобное недовольство со стороны народа мало кого волновало.
Вот девочка бросает две монетки на каменистую дорожку, они катятся, перегоняя друг друга, и наконец ложатся на брюхо, словно рыбы в воде, и она считает сумму получившихся цифр. Вот, Рейвен слышит, что у нее выпала цифра четыре, и она, довольная, держится за перила, прыгая по лесенке вниз. Она ведет в подвал, из которого, как правило, доносятся страшные и непонятные звуки. Она проскакивает четыре ступеньки, и, показывая язык, отдает монетки следующему ребенку.
Это была страшная игра. Потому что в подвале капала вода, вытекая оттуда гулким эхом, потому что там оставляли трупы, что требовали проверки. А дети просто так брали и заходили в гости к Смерти на чай.
«Может быть, в этом все-таки есть что-то хорошее?»,- опять произносит в своей голове Рейвен, секундно глянув в сторону смеющихся детей, - «Трудно сказать, что они как то расстраиваются от всего происходящего. Родители выстраивают перед ними огромные купола, огораживая их от всех бед и монстров в лице людей, чтобы вбить в детскую голову хотя бы капельку обещанного при рождении детства»
Язык не поворачивался сказать, что жили здесь как-то слишком плохо. Город Кампа просто походил на огромную картину, на холсте которой мазки черного и белого цвета. Они смешиваются, находят золотую середину, а потому здесь, время от времени все кажется не таким уж и плохим. А от того отсюда и не сбегают.
И в секунды все это оборачивалось настоящим ужасом. Трупные запахи, мор, что поражал всех достаточно долгое время. Эпидемия, которая хватается костлявой рукой за детские плечи, унося миллионы жизней. Люди, в порыве безумия крушили все на своем пути, лишь бы избавиться от навязчивых мыслей и дикой боли в руках. Это было страшно, да. Детей часто пугали перед сном кошмарами, говоря, что страшная болезнь прячется в шкафах, в часах.
«sledovat monstrum», - нетерпеливо вспоминала девушка вырезки из газет, которые притаскивал домой Эдгар, - « Часовое чудовище. Люди отсчитывают секунды, дни и месяца, жалея не заболеть или вылечиться как можно скорее. Но ведь корень проблемы не в этом? Болезнь будет существовать всегда, пока существуют Ваттены. Только вот жаль, что детишкам приходится смотреть на их отрубленные головы перед церковью».