«Что делают в таких случаях?»
Они бы успели, Рейвен знала. Они бы успели, если бы шли быстрее. Если бы они шли быстрее, дети были бы живы. Рейвен знала, знала, и сейчас затыкала руками уши, опять покачиваясь из стороны в сторону и прикрывая глаза.
Что-что, а беспокойство девчонки Джон почувствовал бы и на другом полушарии Земли. Он тут же обернулся к ней, увидел, как судорожно она дышит, как затыкает уши и что-то бормочет, и тут же ухватил ее за локоть, придерживая, чтобы не упала. Его брови изогнулись в недоумении; не то, чтобы что-то подобное Джон видел впервые. Он, скорее, слышал о таком, но не видел, и уже было хотел спросить у Рей, что происходит, но вместо этого схватил ее за запястье, смотря на знаки. Они светились сквозь бледную кожу, а мужчина коснулся ее горячего лба холодной ладонью, ненадолго успокаивая. Холод всегда помогал успокоиться, об этом знали, наверное, все Ваттены.
Аргус сорвался и не скрывал этого. Он оглянулся на жену, показывая ей, что наконец спокоен, и, переходя через стекло и ящики, наконец-то добрался к трупу, смотря на него сверху вниз. Это был мужчина в возрасте, лицо его было не знакомо Аргусу, но крест на груди вместе с ключом говорили о том, что он - Общак. Лоскуты темного платья - единственное, что на нем осталось - скатывались вниз грязными, пропитанными кровью комками, оставляя на грязной коже багровые пятна. На его щеке красовался еще один крест - кровавый, вырезанный ножом, как-бы небольшое напоминание о своем Господине.
В правой руке он держал нож, острие которого было в засохшей крови, руки его до самых локтей были в багровых пятнах. Чужая кровь, кровь братьев Аргуса, кровь братьев Ваттена.
Мужчина скривил губы, сводя брови к переносице, и, опускаясь перед трупом, присел, коснувшись пальцами старого ключа на нитке. Это был тот самый ключ от дверей, за которые никто не может попасть. Никто, кроме Общаков и других священников. Для нормального человека, а тем более для Ваттена, путь туда навсегда закрыт.
Он сорвал его вместе с ниткой, чуть позже откидывая ее в сторону, и спрятал ключ в карман штанов, шмыгнув носом.
- Ночью сожжем трупы, - опять произнес он спокойно. В этом была маленькая особенность Аргуса. Если он кричал, бил руками все, что встречалось на пути, говорил потом он так, словно ничего не произошло. - Нужно проводить их в дальний путь. Чтобы все они обрели покой на Других землях.
Рейвен наконец опустила руки. Ненавистный детский смех больше ее не настигал, она не слышала ничего, кроме слов Аргуса и стука собственного сердца.
- А теперь убирайтесь на второй уровень. Мы остаемся здесь на ночь. Делаем привал, - грубо выпалил мужчина, опустив голову, - Я сказал, убирайтесь. Живо.
Ваттены медленно потянулись к подъему на второй уровень, и Джон было потянул Рейвен за руку, как она опустилась и взяла в руки рисунок, чуть позже сложив его четыре раза и спрятав в карман куртки.
В Приюте было непривычно неуютно. Лагерта и остальные две девушки зажгли свечи, что здесь были повсюду. На ящиках, на столах, они стояли, приковав себя к поверхности воском. Зато был свет. Хоть какой-то свет.
Парни тем временем наблюдали за уходящим солнцем, высматривая бурю, которая, слава богу, пока не собиралась настигнуть Приют. Девушки же занимались поиском припасов на будущее время, набирали воду во фляги и заводили лошадей внутрь, чтобы животные не попали в бурю.
Рейвен внимательно осматривала тот пролом, в котором обычно должно быть видно Джозефа, как и говорил Аргус. Оттуда и правда была видна вся дорога и подъезд к Приюту. Она расположилась на небольшом диване, усевшись по-турецки, и уже потирала ладони, то и дело прикладывая их ко лбу.
Ей было дурно. Пусть звуки уже давно ушли, пусть воспоминания отошли на второй план, все равно было дурно. Несколько часов решили судьбу целого дома Ваттенов, детей, которые рисовали на стенах. Ее пальцы медленно разгладили рисунок, который девчонка вытащила из кармана куртки.
Бумага была белая, неровная, порванная в нескольких местах. Черной краской нарисованы аккуратные перья на груди, шее, руках. Темные волосы и аккуратное тело, мелкая подпись «Легата» буквами в разную сторону, потому что писать девчонка, видимо, до конца не умела.
А в верхнем правом углу было имя «Алиса». Так, должно быть, звали девочку, которая этот рисунок нарисовала. Рейвен скривила губы, свела брови к переносице, подумав именно о Легате. Она, значит, приходит только не в ее снах? Девчонка скомкала рисунок, опять убрав его в свой карман куртки и поднялась, опять услышав птичий щебет. На этот раз это был именно щебет. Не крик вороны или орлана, щебет, который хотелось слышать.